Страница 89 из 115
Водоворот Забвения. Глава 23.
Дыхание Ловцов Душ, трепет свитков, плывущих в пустоте, и гулкий стук собственного сердца, отдававшийся в висках, — весь мир сжался до фигуры Кайла, застывшего между двумя безднами: долгом и ужасающей правдой, только что вырвавшейся из почерневших страниц дневника.
В эту звенящую пустоту, словно стекло, разбивающееся о камень, ворвался голос Дамиэна.
— Зачем? — прозвучало не криком, а сдавленным, хриплым стоном, полным такой боли, что сжалось горло. Он стоял, прижимая к груди зловещий дневник, и всё его изящное тело содрогалось от непереносимого напряжения. — Зачем ты убил его? Своего собственного племянника! Моего брата! Это ты управлял Тенью?!
Лорд Валуа сохранял маску холодного презрения, но в уголках его губ дрогнула едва заметная судорога.
— Он был слаб. Слеп. Как и ты, — парировал он, но слова прозвучали слишком быстро, слишком резко. Это была не защита, а пощёчина.
— Слаб? — Дамиэн закатил истерический, горький смешок. Его глаза, обычно полные задумчивой глубины, теперь полыхали немым огнём страдания. — Он был честен! Не хотел участвовать в этом… этом безумии! Он что — узнал о лабораториях Дома Теней? И ты приказал его убить тому монстру?!
Это был уже не выкрик, а исповедь — крик души, годами томившейся в клетке подозрений и страха. На ресницах выступили слёзы, но он яростно смахнул их тыльной стороной ладони.
— И меня… Ты хотел избавиться и от меня! Не просто похитить — использовать в качестве расходного материала! Топлива для своего нового мира! Так кто я для тебя? Удобрение?
Валуа вздохнул, скучающе окинув взглядом стоящих рядом Ловцов Душ, будто приглашая их оценить всю нелепость сцены.
— Драматизируешь, племянник. Твоя кровь… кровь нашей семьи… это величайший дар. И он будет использован для величайшей цели. Твой отец слишком сентиментален, чтобы понять это. Слишком жалок и слаб, чтобы осознать, какую силу мы способны обрести. Жаль, что ты пошёл по его стопам.
Этой фразы, этого циничного, леденящего душу оправдания оказалось достаточно. Чаша терпения переполнилась. Дамиэн не был бойцом — лишь учёным, мыслителем. Но в тот миг им двигала не магия, а чистая, необузданная человеческая ярость.
— Ах так?! — вырвался крик, и рука резко взметнулась.
Не последовало ни сложных заклинательных жестов, ни бормотания формул. Из сжатого в кулак пальцев вырвался слепой, клокочущий сгусток фиолетовой энергии. То был не выверенный удар, а истеричный, почти детский выпад — воплощение боли и беспомощности. Сгусток, шипя и потрескивая, понёсся прямиком в грудь Валуа.
Тот даже не пошевельнулся, лишь изящно взмахнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Воздух перед ним сгустился, превратившись в мерцающий, похожий на жидкое стекло щит. Фиолетовый заряд ударил в преграду и рассыпался фейерверком безвредных искр, осыпавших пол мёртвым светом.
Но лицо Валуа исказилось, изобразив шок, ужас и глубокую обиду. Глаза неестественно широко раскрылись, а сам он отшатнулся, с театральным, преувеличенным выражением прижимая руку к сердцу.
— Мятеж! Покушение на главу Дома! — громовой голос, полный напускного праведного гнева, прокатился по залу. — Ловцы Душ, принц окончательно обезумел! Немедленно арестуйте его!
Приказ, острый и тяжёлый, повис в воздухе. Ловцы, до этого остававшиеся недвижимыми статуями, дрогнули. Пальцы вперёд схватили приклады арбалетов, мускулы на спинах напряглись, готовые к броску. Один из стражников, стоявший ближе всех к Дамиэну, сделал выпад, направив оружие прямо на принца.
И в этот миг все взгляды, в том числе и мой, против воли устремились к Кайлу. Он оставался осью, вокруг которой вращалась теперь вся реальность.
Время замедлилось, растянувшись в липкой, звенящей пустоте. Феордан, всё так же стоявший во главе отряда, почти незаметно повернул голову в сторону Кайла. Его исполинская фигура напоминала гранитную глыбу, но в маленьких, глубоко посаженных глазах читался немой вопрос — последняя проверка, безмолвный ультиматум: «Командир? Каков приказ?»
Взгляд прилип к лицу Кайла, выхватывая каждую деталь, будто крупный план на плёнке сознания: напряжённые скулы, резкую тень на впалых щеках, тонкие губы, сжатые в белую нитку. Но главным были глаза. В серых, обычно холодных, как зимнее небо, омутах мелькали отражения. В их глубине виднелось перекошенное страхом и надеждой собственное лицо, искажённое болью и предательством лицо Дамиэна. И он видел — ледяную, бездушную маску отца, человека, только что публично объявившего его брата расходным материалом.
Этот внутренний диалог длился вечность, хотя в реальности едва миновала пара секунд. Созревало не просто решение — зрело отречение.
И оно прозвучало.
Голос не был громким. Он не рычал и не кричал, но прозвучал с леденящей, металлической твёрдостью, режущей воздух, как отточенная сталь.
— Ты заигрался, отец, — произнёс Кайл, и каждое слово легло, словно удар молота по наковальне. — Арестован здесь будешь только ты.
Эффект оказался мгновенным и сокрушительным. Едва успели прозвучать роковые слова, как Феордан, получивший наконец свой ответ, взревел — его рык напоминал звук рвущейся горной породы. Не утруждая себя арбалетом, исполин развернулся и обрушился на ближайших Ловцов Душ, словно живой таран. То был не изящный бой, а грубая, медвежья работа: огромный кулак, закованный в чёрный доспех, обрушился на шлем первого стража. Раздался глухой, костяной щелчок, и тело рухнуло на пол, будто подкошенное. Второму Феордан просто наступил на ногу — послышался отвратительный хруст ломающихся костей — и, схватив за плечо и пояс, с размаху швырнул в сгрудившихся товарищей. Строй смешался, ряды дрогнули. На секунду воцарилась оглушительная тишина, шок от предательства собственного командира повис в воздухе, оказавшись за гранью их понимания.
И этой секунды Кайлу хватило с лихвой.
Его рука, собравшая вокруг себя сгусток магической энергии, взметнулась вверх с отработанной, смертоносной грацией. Но удар был направлен не в отца — луч света, пронзительный сгусток чистой силы, шипя, ударил в пол и рикошетом выбил арбалет из рук Ловца, приблизившегося к Дамиэну. Оружие с оглушительным грохотом отлетело в сторону. Однако отскок оказался рассчитанным до мелочей: отбившись, луч чиркнул по роскошной мантии лорда Валуа, оставив на дорогой ткани дымящуюся, опалённую дыру.