Страница 90 из 115
С лица Валуа раз и навсегда спала театральная маска, обнажив гримасу такого первобытного, отеческого презрения, что по коже пробежали ледяные мурашки.
— Недоносок! — прошипел он, и в голосе не осталось ни капли прежней слащавости, лишь ледяная, ядовитая ненависть. — Так и знал! В тебе всегда сидела эта гниль! Предпочёл кровь этих отбросов моей — моей Империи!
Лорд выпрямился во весь рост, и от него вдруг повеяло древней, безжалостной силой, от которой воздух вокруг затрепетал.
— Ничего! Приготовился к твоему предательству, — губы растянулись в безрадостной улыбке. — Нашёл новых, более послушных наследников. А ты… умрёшь здесь, как последний мятежник. Вместе с этой иномирной шлюхой и выродившимся братцем!
Рука метнулась к поясу, выхватывая небольшой скипетр, с которого сорвался ослепительный сноп багрового света.
Багровый свет скипетра не рассеялся, а впитался в стены Склепа, в самые камни, в шепчущий пергамент бесчисленных свитков. И Склеп ответил. Из щелей между реальностями, из самой толщи воздуха, материализовались новые Ловцы Душ — не дюжина, а гораздо больше. Над нами, на парящих мостках, в проёмах между движущимися стеллажами, замерли безликие чёрные фигуры с мерцающими стволами арбалетов. Ловушка захлопнулась. Мы оказались в пасти у зверя, и он наконец сомкнул челюсти.
Сердце провалилось куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту.Конец, — прошептал внутренний голос.Это конец. Мы не выберемся. Но тут же, словно в ответ, из глубины души поднялось нечто острое, колючее и до боли знакомое. Адреналин. Не парализующий, а тот, что точит сознание до бритвенной остроты. Магом или воином я не была, лишь криминалистом, и моим настоящим оружием всегда был анализ. И сейчас, когда мир рушился, ум инстинктивно принялся искать слабые места, закономерности, сбой в программе.
— Круг! — крикнула я, и собственный голос, к удивлению, прозвучал хрипло, но властно. — Спиной к стеллажу!
Инстинктивно отпрянули к почерневшему, обугленному стеллажу, где покоился тот самый роковой дневник. Его массивная конструкция хоть как-то прикрывала тыл. Кайл оказался слева, его мощное тело стало живым барьером. Дамиэн — справа, с частым прерывистым дыханием и лицом, залитым мертвенной бледностью. Так я оказалась между ними, в самом эпицентре бури, и в то же время — под их защитой.
— Стрелять! — прорычал Валуа, и в его голосе не осталось ни капли прежней сладости — лишь сталь, смоченная в яде.
Десяток арбалетов поднялся в едином порыве. Светящиеся наконечники зарядов, холодные и безжалостные, нашли свои цели: мою голову, грудь Дамиэна, сердце Кайла. Мир замедлился, превратившись в череду леденящих душу кадров. Уже виднелось, как палец одного из Ловцов начинает плавно давить на спусковой крючок.
И в этот миг Дамиэн застонал. Но то был не стон страха, а звук предельного сосредоточения, боли и силы, рвущейся из самых глубин.
— Никто… не тронет её… — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
Вместо щита или огненных шаров его глаза потемнели, стали почти чёрными, поглотив весь окружающий свет. Резко, почти грубо, схватив за запястье, другую руку он протянул в сторону Кайла.
— Дай мне свою ярость… — выдохнул принц, и слова прозвучали как древнее заклинание.
И тогда что-то произошло. От Кайла, от этой скалы из ярости и обиды, потянулась невидимая нить. От меня, от клубка страха, гнева и отчаянной решимости, — тоже. Дамиэн стал проводником, живой воронкой, в которую хлынули наши самые тёмные, самые сильные эмоции. И тени вокруг взорвались жизнью.
Моя собственная тень, растянувшаяся за спиной от света мерцающих арбалетов, дёрнулась и оторвалась от пола, вытягиваясь в длинную, змеевидную тварь с когтистыми лапами. Тень Кайла, огромная и угловатая, поднялась позади него, словно демон из преисподней, с парой светящихся угольков вместо глаз. Но их ярость обрушилась не на нас. Тени ринулись на Ловцов Душ.
Зрелище оказалось сюрреалистичным и пугающим. Тень одного из стражников вдруг ожила, обвившись вокруг его же ног и повалив на пол с оглушительным воплем. Другой закричал, когда тень товарища, изогнувшись, впилась ему в плечо — не оставляя ран, но вызывая дикую, паническую боль. Воздух наполнился шепотом — тихим, навязчивым, ползучим. Тени шептали, нашептывая Ловцам их самые потаённые страхи, сомнения, воспоминания о прошлых ошибках. «Ты подвёл своего напарника», — шипела одна. «Она ждёт тебя дома, а ты никогда не вернёшься», — стонала другая.
Строгая дисциплина Ловцов Душ треснула. Всего на секунду. Но этого мгновения хватило.
Кайл, не раздумывая, использовал подаренный ему хаос. В отличие от Феордана, он не ломал кости, а стал смерчем, вихрем сокрушительной эффективности. Стремительный бросок вперёд — и каждое движение было выверено до миллиметра. Ребро ладони — в шею. Короткий, хлёсткий удар ногой — по колену. Захват, рывок — и очередной стражник, оглушённый, падал на пол, опутанный собственной обезумевшей тенью. Он работал молча, с каменным лицом, но сквозь маску бесстрастия угадывалось напряжение скул. Своих бывших подчинённых он не убивал — лишь нейтрализовывал, выводя из строя пешек в игре собственного отца.
А я стояла, всё ещё чувствуя жгучую хватку Дамиэна на запястье, и кричала, выкрикивая предупреждения и команды в оглушительный гам.
— Слева! Трое на мостках! Кайл, они перезаряжаются! Правый фланг — один целится в Дамиэна!
Сознание, отточенное годами реконструкции событий по мельчайшим деталям, теперь работало с точностью тактического компьютера. Взгляд охватывал картину боя целиком, выхватывая, кто готов выстрелить, у кого дрожит рука, кто уже отступает, сломленный атакой теней. Я стала их глазами, их стратегом. И в этой роли заключалась странная, извращённая сила — я, обычный человек из другого мира, руководила боем в мистическом склепе против солдат-магов. Ирония судьбы была настолько горькой и восхитительной, что на мгновение в груди вновь вспыхнул тот самый пьянящий восторг, что охватил перед началом всей этой авантюры.
Именно в этот миг наивысшего хаоса, когда тени Дамиэна сковали большую часть отряда, наши с Кайлом отражения кружились вокруг Валуа, а настоящий Кайл безжалостно выкашивал тех, кто устоял, случилось нечто, что окончательно переломило ход битвы.