Страница 4 из 115
Двери библиотеки с громовым треском распахнулись под яростным ударом Дамиэна — и перед нами предстала картина полного уничтожения.
Грандиозные дубовые стеллажи, некогда возвышавшиеся как стражники знаний, теперь лежали поверженные, будто сметённые рукой разъярённого титана. Тысячи страниц, безжалостно изорванных в клочья, ковром устилали пол, напоминая последствия кровавой бойни. В воздухе висел едкий дым палёного пергамента, щекочущий ноздри — кто-то явно пытался стереть в пепел нечто крайне важное.
— Чёрт возьми... — вырвалось у Дамиэна, и в его обычно твёрдом голосе впервые появилась трещина.
Я сделала шаг вперёд, осторожно переступая через обломки былого величия. Взгляд криминалиста автоматически отмечал ключевые детали:
Глубокие зияющие царапины на дубовых стеллажах — точь-в-точь как на безжизненном теле принца.
Концентрированные очаги копоти в дальнем углу — явные следы целенаправленного уничтожения.
Фолианты по древней магии были разбросаны в хаотичном порядке, но...
Я резко наклонилась и подняла единственную уцелевшую книгу.
— Дамиэн, посмотри!
Он подошёл, его обычно твёрдые пальцы заметно дрожали, когда он принимал тяжёлый том. На потемневшей коже обложки золотом горел замысловатый символ — кинжал, обвитый ядовитой лозой.
— Это герб Дома Теней, — его шёпот звучал как предсмертный хрип. — Но их библиотеку предали огню два столетия назад...
Внезапно уголок моего глаза поймал странный блик среди груды обломков. Я разгребла обгоревшие страницы — и кровь застыла в жилах.
Крошечное зеркальце, не больше ладони, лежало нетронутым посреди всеобщего разрушения. Его поверхность сверкала девственной чистотой, будто окружающий хаос не смел даже приблизиться к нему.
Моя рука сама потянулась к загадочному предмету...
— Не трогай! — Дамиэн вцепился в моё запястье с силой, от которой кости затрещали.
Но предупреждение запоздало и кончики моих пальцев уже коснулись холодного стекла.
И тогда отражение в зеркале дёрнулось, исказилось — и я увидела... Себя.
Но не здесь. В том самом проклятом доме на окраине Петербурга. А за моей спиной — чёрную, как сама смерть, тень с когтистыми лапами, уже протягивающую ко мне костлявую длань.
Зеркало издало пронзительный вопль, словно живое, и разлетелось на осколки прямо у меня в руках, оставляя на ладонях тонкие кровавые порезы.