Страница 34 из 115
— Ты всё равно не поймёшь. Это не твои... немагические методы. Есть артефакты, которые могут передавать короткие сообщения. Всё.
Он замолчал, дав понять, что тема закрыта. Я поняла, что выудить из него подробности о тайной связи с братом не удастся — это было что-то глубоко личное, тщательно охраняемое.
Тишина повисла в комнате, тяжёлая и неловкая. Мысли снова вернулись к наёмнику — к его мёртвым глазам, к клинку, что был в сантиметре от моего горла.
— Тот убийца... из Дома Непрошеной Правды, — сказала тихо. — Сказал, что твои люди расследуют это. Есть уже что-то? Кто его нанял? Это же не Валуа, сам сказал.
Кайл тяжко вздохнул, словно я отвлекала его от очень важного дела — сидения на кровати и созерцания стены.
— Пока нет. Ни меток, ни следов заказа, профессионал из лучших. Но мои ребята копнут. Если что-то будет — я узнаю.
Его уверенность была поразительной. Он говорил о могущественном Доме наёмных убийц так, будто это была группа местных хулиганов, которых вот-вот возьмут за шкирку. Но это хоть как-то успокаивало — значит, у него действительно была власть здесь, в этих стенах. Его собственные люди, верные лично ему.
Я обвела взглядом голые каменные стены — нужно было думать о чём-то, кроме собственной беспомощности. Вспомнила Устав Ловцов Душ, сухие строчки о Домах.
— Скажи, а Ловцы Душ... — начала, подбирая слова. — Вы все... родственники? Все из Дома Кровавого Цветка? Это как... семейный бизнес?
Кайл фыркнул, но на сей раз без злобы, скорее с оттенком скучного превосходства. — В основном да. Магия следов души передаётся по крови. Сильнее всего в основной линии правящего Дома. Поэтому отец и возглавляет орден. Но есть и те, кто пришёл из боковых ветвей, или те, у кого проявился дар случайно. Их берут, если сила достаточна. Но да, костяк — свои. Почему спрашиваешь?
— Просто пытаюсь понять правила игры, — честно ответила. — В моём мире тоже есть свои кланы, свои «дома». МВД, ФСБ, прокуратура... Свои семьи, свои династии. Просто у вас это всё замешано на магии. А так... Всё то же самое. Круговая порука, кумовство, своя рубашка ближе к телу.
Он внимательно посмотрел на меня, и в глазах мелькнул какой-то новый оттенок — не удивление, а скорее лёгкое переосмысление.
— Хм. Никогда не думал об этом с такой... стороны. Но да, пожалуй, ты права. Всё упирается в родство и силу. Как и везде, наверное.
Снова замолчал, и мы погрузились в тишину. Он — в свои мысли, я — в свои. Он сидел на кровати, я стояла у стола, заложив руки за спину. Напряжение между нами постепенно менялось — сексуальное смущение и ярость отступали, сменяясь странным, вынужденным перемирием, почти профессиональным признанием друг друга. Он — солдат, охраняющий ценный и проблемный актив. Я — актив, который пытается понять, как выжить в системе, в которую его бросили.
Внезапно снаружи, за дверью, послышались быстрые, чёткие шаги, не похожие на неторопливую поступь патруля. Кайл мгновенно преобразился. С его лица исчезли все следы расслабленности и скуки. В одно движение он поднялся с кровати, его поза стала собранной, готовой к бою, а рука сама собой легла на рукоять кинжала за поясом. Его взгляд стал острым, как лезвие, и устремился на дверь.
Я замерла, прислушиваясь. Шаги смолкли прямо перед нашей дверью. Последовал тихий, но настойчивый стук.
— Лорд Кайл? — донёсся из-за двери молодой, напряжённый голос. — Срочное донесение.
Мой надзиратель бросил быстрый, предупреждающий взгляд: «Молчи». Затем шагнул к двери, отодвинул засов и приоткрыл её ровно настолько, чтобы переговорить с тем, кто был снаружи. Я не видела лица гонца, лишь слышала сдержанный, быстрый шёпот. Кайл не произносил ни слова, лишь слушал, и с каждой секундой его лицо становилось всё мрачнее, а взгляд — тяжелее.
Наконец он коротко кивнул и произнёс:
— Понял. Жди указаний.
Дверь захлопнулась, щёлкнул замок. Кайл медленно повернулся ко мне. В его серых глазах бушевала буря — гнев, тревога, расчёт — всего понемногу.
— Что? — выдохнула я, предчувствуя недоброе. — Что случилось?
Он сделал паузу, оценивая меня, решая, сколько можно сказать. — Нашёлся один из стражников, что нёс дежурство у твоих покоев в ночь покушения. Его нашли в подсобке у восточной стены. Горло перерезано. Аккуратно. Без шума.
Лёд пробежал у меня по спине.
— Его убили потому, что он что-то видел? Или... потому что он пытался кого-то остановить?
— Не знаю, — честно признался Кайл. Его лицо было непроницаемым. — Но это меняет правила игры. Теперь это не просто охота на тебя. Это зачистка свидетелей в моих угодьях. На моей территории.
Он посмотрел на меня, и во взгляде уже не было ни скуки, ни раздражения.
Кайл задумчиво почесал подбородок, снова выглянул за дверь и бросил короткое, как выстрел, распоряжение:
— Еды!
Захлопнув дверь, повернулся ко мне, поймав наверняка слишком воодушевлённый взгляд. Я невольно потерла руки, внезапно осознав, что в желудке не было еды целую вечность — лишь комок из горечи, обиды и адреналинового похмелья.
— Но я правда не хочу сидеть в этой каменной клетке, — невинно пропела, пользуясь его временно смягчившимся настроением. — Можно мне хотя бы выйти в казармы? Подышать другим воздухом. Там же твои люди — значит, меня будет охранять куда больше вооружённых профессионалов. Я буду как... как в сейфе.
Кайл тяжко вздохнул, посмотрев с таким выражением, будто я предложила станцевать на столе.
— Почему мне кажется, что спорить с тобой — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками? Бесполезно, утомительно и заранее обречено на провал.
Я лишь многозначительно подняла бровь, подтверждая его догадку.
— Ладно, давай так, — Ловец Душ потер переносицу, явно придумывая на ходу. — Сыграем в одну игру. Выиграешь — пойдём наружу, под присмотром. Проиграешь — сидишь здесь спокойно, не рыпаешься и жуёшь ту еду, что принесут, как примерная послушная пленница.
Азарт, давно забытое чувство, слабо кольнул под рёбрами. Всё было лучше бессмысленного ожидания.
— Игра? Какая?
— Есть одна, — он достал из заднего кармана штанов небольшую потрёпанную кожаную коробочку. — Помогает убить время в карауле. Называется «Свинячий взрыв».
Я не удержалась от усмешки.
— Весёлое название. Почему такое?