Страница 30 из 115
— Кто её нашёл? — спросила я, не отрывая взгляда от тела.
— Мы, — раздался голос позади.
Обернувшись, я увидела двух патрульных — молодых парней. Один был бледен как полотно, второй с неестественно суровым выражением лица.
— Патруль ППС, Илья и Егор. Обходили территорию, увидели... это.
Тот, что был бледнее — Илья, — казалось, вот-вот потеряет сознание.
— Она сидела так? Её не двигали?
— Нет, — твёрдо ответил Егор. — Всё как есть, вот только... — он запнулся.
— Что?
— Вещи рядом. Они были аккуратно разложены на скамейке: сумка, кошелёк, телефон. Мы ничего не трогали, только проверили пульс.
Я перевела взгляд на край скамейки. Действительно — небольшая кожаная сумка, рядом кошелёк, смартфон в розовом чехле. Всё аккуратно, почти парадно, ничего не раскидано, не валялось на земле.
Контраст между этой убийственной аккуратностью и дикой жестокостью преступления сводил с ума. Убийца явно был в ярости, но потом... успокоился? Привёл всё в порядок? Испытывал угрызения совести?
«Вещи жертвы разложены на скамейке, признаков обыска нет. Версия ограбления маловероятна», — промелькнула мысль.
Присев на корточки и стараясь не поднимать взгляд в мёртвые глаза Наташи, я сосредоточилась на деталях. Скамейка — старая, деревянная, вся в трещинах.
«Осмотр периметра, видимых следов рук нет. Требуется обработка дактилоскопическими порошками».
Достала магнитную кисть, баночку с чёрным мелкодисперсным порошком и лёгкими, точными движениями начала обрабатывать поверхность. Порошок облепил мельчайшие неровности, но это были лишь размазанные, нечитаемые отпечатки — скорее всего, от случайных прохожих.
«Следы рук отсутствуют, либо непригодны для идентификации».
Направив небольшой фонарик, которым было удобно вычленять детали на месте преступления, под острым углом на землю под скамейкой, я сразу заметила отпечатки.
— Егор, Илья, это ваши следы? — показала я на пару свежих отпечатков с рифлёным протектором полицейских ботинок.
— Да, точно, — кивнул Егор.
— А этот? — перевела луч чуть в сторону.
Там отпечатался ещё один след — чёткий, небольшой, от кроссовок или мокасин с почти стёршимся рисунком протектора. И он был всего один — ни подхода, ни ухода. Словно кто-то стоял здесь неподвижно, наблюдая за скамейкой.
— Это не наш, — уверенно сказал Илья, бледнея ещё больше.
Кивнув, я зафиксировала:«Обнаружен единичный след обуви. Изготовить гипсовый слепок». Сделала несколько снимков с масштабной линейкой.
— Уже фотографировали? — обратилась я к Валентину, наблюдающему за мной с расстояния.
— Да, — буркнул он. — Все стандартные ракурсы, можете не беспокоиться.
Проигнорировав его, я сделала свои снимки: общий план, детали ран, разложенные вещи, след. Вспышка слепила, оставляя на сетчатке багровые пятна.
Затем принялась осматривать вещи. Кошелёк — деньги и кредитки на месте. Аккуратно упаковала в бумажный пакет. Смартфон заблокирован — тоже в пакет. В сумке — косметичка, ключи, салфетки, чистый блокнот и книга «Взаимное укрощение» Екатерины Васиной. Ничего полезного.
Вновь взглянув на тело, я приблизилась к ранам. Слабый металлический запах крови перебивался чем-то ещё — химическим, горьким. Проведя пальцем в перчатке по краю раны, я поднесла его к носу, превозмогая тошноту. Кровь... и что-то ещё. Спирт? Антисептик? Странно.
«На одежде присутствует посторонний химический запах, предположительно — дезинфицирующее средство».
Вдруг мой взгляд упал на джинсы — на правом бедре виднелось едва заметное потёртое пятно. Присев ещё ниже, я различила микроскопические частицы чего-то тёмного и вязкого. Аккуратно собрала образец пинцетом на предметное стекло, затем в стерильный контейнер.
«Обнаружены микрочастицы иной фактуры. Возможен перенос с одежды преступника».
— Вельская! — резко прозвучал голос Валентина. — Хватит копаться в грязи! Решила потренироваться, забыла универские лекции?
В спину упёрлись насмешливые взгляды оперативников. Я выпрямилась, чувствуя, как жар стыда заливает щёки, но внутри уже закипала ярость — не на них, а на себя за эту неуверенность и на него за то, что мешает работать.
— Нож, — прозвучало тихо, но с такой чёткостью, что даже шелест дождя на мгновение затих.
Валентин нахмурился, сделав шаг вперёд.
— Что?
— Где орудие, его не нашли? Или даже не искали? — голос мой окреп, набирая уверенность с каждым словом.
Он фыркнул, скептически оглядев окрестности.
— А где его искать? Убийца, наверное, с собой унёс. Или в кустах, мы потом прочешем.
Я окинула взглядом ровный газон, кусты вдалеке — бесполезно.
— Он его не уносил, — твёрдо заявила я, глядя ему прямо в глаза. — И не бросал здесь, а ушёл с ним.
— И с чего вы это взяли, мисс экспертность? — его голос стал опасным и насмешливым.
— С того, что он — педант, — указала я на разложенные вещи. — Он привёл здесь всё в порядок, будто готовил к осмотру. Но сам был в состоянии аффекта. Смотрите на раны: первые удары были сильными, рваными, — я показала на область груди, где ткань была порвана сильнее, края ран неровными. — Колотые раны, узким острым предметом, вероятно, стилет или хозяйственный нож. Глубокие. Затем аффект прошёл. Остальные удары... уже не такие яростные. Более точные. Контролируемые. Он пришёл в себя и ему стало страшно. Он не стал бы бросать орудие здесь, рядом с телом — это слишком опасно. Он унёс его с собой, чтобы выбросить где-то подальше, где его не найдут: в воду или в мусорный бак. Но не здесь.
Я замолчала, переводя дух. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь щелчками затвора камеры и шелестом дождя. Все смотрели на меня: Илья и Егор — с открытыми ртами, Валентин — с лицом, вытянувшимся от изумления и злости. Оперативники перестали перешёптываться.
— Вы... — начал он и запнулся. — Вы только что приехали! Вы даже...
— Я осмотрела место, — перебила я, и мой голос впервые прозвучал твёрдо и уверенно, без тени дрожи. — Я нашла след, который вы все прошляпили. Я зафиксировала улики, которые вы проигнорировали. И я построила версию, основанную на вещественных доказательствах, а не на догадках. Это называется работа криминалиста, если вы не в курсе.