Страница 110 из 115
— ...Валуа, говоришь? Ну ясное дело, всегда по нему это было видно! Глаза бегающие... — неслось от лотка с фруктами, где полная женщина с корзинкой жестикулировала.
— ...жаль командора, конечно. Кайл, да? Настоящий воин. Честь Империи. Вот так подлость, свой же отец... — качали головами двое мужчин в практичных одеждах, попивая что-то из глиняных кружек.
— ...а принц Дамиэн — молодец. Взял на себя ответственность, не побоялся тёмного прошлого семьи. Теперь с Империей всё будет в порядке. Настоящий лидер... — доносилось от компании молодых аристократов у фонтана.
Сначала слушала с горьким удовлетворением — правда восторжествовала. Но чем дольше бродила, чем больше обрывков фраз ловила, тем сильнее нарастало странное, неприятное чувство. Горькая ирония постепенно сменялась лёгкой тошнотой.
Никто из них не знал настоящей правды. Не видели, как Кайл умирал в муках на холодном камне, став разменной монетой в игре, смысла которой не понимал. Не видели пустых глаз Валуа, его безумного бормотания — не злодейского пафоса, а жалкого распада. Не ведали о Доме Теней, о двухсотлетней лжи, о том, что их прекрасный город, возможно, построен на костях и предательстве.
Правда, за которую сражались и за которую погиб Кайл, оказалась перемолота в удобный, легкоусвояемый миф. Валуа — исчадие ада, Кайл — павший герой, Дамиэн — добрый принц, победивший зло. Всё просто, понятно и не требовало лишних вопросов.
Остановилась у фонтана, откуда доносились речи о «настоящем лидере». Вода била из пастей незнакомых каменных зверей, переливаясь всеми цветами радуги. Днём здесь, наверное, резвились дети. Всё казалось прекрасным и идеальным, но за этим великолепным фасадом начинало проступать нечто нездоровое. Словно весь город с его магией и блеском являлся лишь тонкой позолотой на гниющей древесине — и позолота сияла так ярко, что никто не замечал тления внутри.
Пальцы нащупали в кармане купленный свиток. «Полезно для студентов. Или для шпионов». Мир, где одна вещь служит и учёбе, и предательству. Мир, где правда — всего лишь товар, который можно переупаковать и выставить на продажу.
Эйфория от свободы и новых впечатлений постепенно рассеивалась, уступая место тревожному, давящему чувству. Что-то было не так — что-то глобальное, фундаментальное. И здесь, в самом сердце сверкающего магического города, ощущала себя более одинокой и потерянной, чем когда-либо прежде. Сжав в кармане кошелёк Дамиэна — словно ища в нём опоры, — снова заставила себя двигаться вперёд, к нашему свиданию, к нашему будущему, которое с каждой минутой становилось всё призрачнее и зыбче.
Солнце уже касалось вершин дальних башен, окрашивая их в багряные и золотые тона. День неумолимо клонился к вечеру, и вместе с уходом света преображался город. Прежний гулкий, яркий, поразивший утром мир начинал готовиться к ночи, обретая особую, таинственную магию.
Стояла на краю оживлённой площади, ощущая, как лёгкий прохладный ветерок играет прядями волос. В кармане беззвучно позванивали оставшиеся монеты — напоминание о дне, потраченном на бесцельные, но столь необходимые блуждания. Пришла пора двигаться к цели — к Лучезарной площадке, к Дамиэну.
Мысль о нём заставила сердце учащённо забиться — уже не от страха или тревоги, а от того щемящего предвкушения, что знакомо каждой женщине перед свиданием. Мысленно перебирала детали его лица, улыбки, того особенного выражения глаз, что адресовалось только мне. Последние капли сомнений и горечи, поднявшиеся во время прогулки, растворялись в этом тёплом чувстве. Всё должно было сложиться хорошо. Он — опора и будущее.
Оглядевшись, искала подходящий экипаж. Мимо скользили изящные кареты, запряжённые светлячками, но все оказывались либо заняты, либо явно частными. Взгляд упал на одинокий экипаж, стоявший в стороне под сенью мраморной арки. Столь же изящный, с ажурным кузовом из тёмного дерева, он не имел ни светлячков, ни иных существ в упряжи. Более того — отсутствовал и кучер. Зато под самым дном, в массивной скобе, мерцал огромный матово-белый шар размером с колесо. От него исходило слабое, едва уловимое гудение, а сам он парил в нескольких сантиметрах от земли.
Беспилотное такси. Магическое. В таком мире логично было ожидать и подобного транспорта.
Медленно приблизилась к карете, ощущая лёгкую неловкость. Дверца оставалась закрытой — ни ручек, ни замочных скважин. Обойдя вокруг, не обнаружила никаких намёков на управление. Как это работает? Требуется произнести заклинание? Мысленно сконцентрироваться?
Заколебалась — может, поискать что-то более традиционное? Но взгляд снова упёрся в сияющую в сумерках вершину, ту самую алмазную цель. Нет, нужно попасть туда любой ценой. Этот вечер был заслужен.
Сделав глубокий вдох, включила логику, как когда-то на месте преступления, пытаясь вычислить мотивы преступника. Отсутствие явного интерфейса означало его скрытность. Если магия заменяет технологии, управление должно быть голосовым. Всё элементарно.
Кашлянула, очищая горло, и неуверенно произнесла в пространство перед каретой:
— Эээ… мне на Лучезарную?
Ничего не произошло. Почувствовала, как краснею, хотя вокруг, казалось, никто не наблюдал. Возможно, требовалась большая точность?
— Лучезарная смотровая площадка, — прозвучало уже твёрже, обращённое прямо к матовому шару.
Шар под днищем дрогнул, его гудение на мгновение усилилось, стало выше. Затем раздался тихий мелодичный щелчок — дверца бесшумно отъехала в сторону, открывая доступ в салон. От сердца отлегло. Получилось.
Заглянув внутрь, обнаружила небольшой, но уютный салон, обитый мягким тёмно-синим бархатом. Два диванчика располагались друг напротив друга, отсутствовали не только окна, но и какие-либо кнопки. Лишь маленький матовый шар, встроенный в потолок, испускал мягкий рассеянный свет.
С чувством лёгкой сюрреальности ступила внутрь и опустилась на диван. Дверца бесшумно закрылась, погрузив в полную тишину, нарушаемую лишь ровным, убаюкивающим гулом магического двигателя. Охватило странное ощущение — будто добровольно заперлась в самом современном, но всё же ящике, уносящем в неизвестность.
— Ладно, — прошептала самой себе. — Поехали.
Карета вздрогнула, но не так, как обычный экипаж. Словно всё её тело единовременно напряглось, а затем… поплыло. Не было ни толчка, ни набора скорости — просто плавное, бесшумное движение вперёд, уносящее по вечерним улицам.