Страница 109 из 115
Двое гвардейцев в латах, сиявших под утренним солнцем, стоявшие по обе стороны арочного проёма, разом щёлкнули каблуками и отсалютовали, ударив ладонями о нагрудники. Звук прозвучал негромко, но отчётливо, исполненный не показной почтительности, а простого воинского уважения. Застыла на мгновение, ошеломлённая: не задерживали, не провожали подозрительными взглядами — отдавали честь. В этом простом жесте, немыслимом ещё несколько дней назад, заключалась вся суть нового статуса. Уже не пленница, не подозреваемая, а… гостья. Почти что своя.
Сделав глубокий вдох, шагнула вперёд — и мир обрушился всей своей мощью.
Первым нахлынул шум — не оглушительный грохот битвы и не зловещий шёпот Склепа, а живой, многоголосый гул большого города. Сотни голосов сплетались в причудливую симфонию: торгующиеся, спорщики, смеющиеся. К ним присоединялись скрип колёс, почти музыкальный перезвон стеклянных безделушек из ближайших лавок и отдалённый мерный гул с неясным источником.
Затем нахлынули запахи — пряные, сладкие, терпкие. Аромат свежеиспечённого хлеба с нотами незнакомых злаков и мёда, дымок от жаровен с мясом, приправленным чем-то горьковато-ароматным, цветочная пыльца с висячих садов на балконах ближайших зданий. Сквозь всё это проступал тот самый неуловимый флёр магии, ощущавшийся из окна, но здесь, на улице, ставший густым и осязаемым, словно приходилось дышать не воздухом, а самой субстанцией чуда.
И наконец — зрелище, заставившее замереть на месте с бессмысленно устремлённым вперёд взглядом.
Башни. Их множество не просто вздымалось к небу — они плясали, застыв в немыслимом, пламенеющем танце. Выточенные из белого, перламутрового мрамора, изогнутые шпили действительно напоминали гигантские языки холодного огня. Солнце играло на идеально гладких поверхностях, слепя глаза и заставляя щуриться.
По отполированным до зеркального блеска тёмным мостовым скользили экипажи, но это были не привычные кареты — их не тянули лошади. К изящным ажурным кузовам вместо упряжи были прикреплены огромные насекомые размером с крупную собаку. Светлячки. Их продолговатые брюшки излучали ровный тёплый свет, не мерцающий, а пульсирующий в такт невидимому дыханию. Крылья же, переливающиеся изумрудными и сапфировыми оттенками, оказались тонкими, как паутина, и отбрасывали на камни движущиеся радужные тени. Движение их было бесшумным и плавным, лишь лёгкий шелест крыльев вплетался в городской гул.
Взгляд, поднявшийся выше, обнаружил между зданиями на разной высоте парящие стеклянные шары размером с добрый арбуз. Внутри клубились переливающиеся крошечные молнии — то синие, то белые, то фиолетовые. Они висели без видимой опоры, медленно вращаясь и отбрасывая причудливые движущиеся блики на стены домов и лица прохожих. Уличные фонари — магические, самодостаточные и прекрасные.
Ещё выше, в лазурной выси, кружили существа, от которых перехватило дыхание. Одновременно похожие на птиц и рыб, они обладали длинными обтекаемыми телами, переливающимися серебром и жемчугом. Вместо перьев или чешуи — полупрозрачные плавниковые отростки, служившие крыльями. Ловя солнечные лучи, они посылали вниз постоянно меняющиеся радужные блики, скользившие по крышам и шпилям словно гигантские призрачные кисти.
Стояла, сжимая в кармане кошелёк, чувствуя себя абсолютно оглушённой, крошечной и… живой. По-настоящему живой, впервые с момента попадания сюда. Это оказалось не кошмаром, а сказкой — дышащей, звенящей, сверкающей сказкой.
Собрав волю, заставила себя сделать первый шаг, затем второй — и вот уже растворилась в толпе. Люди спешили по своим делам в странных, но прекрасных одеяниях: струящихся шёлковых нарядах с узорами, казавшимися живыми, плотных бархатных плащах, отороченных мехом невиданных зверей. На меня почти не обращали внимания — простая рубашка со штанами превращали в служанку или небогатую горожанку, что имело свою прелесть. Стала невидимкой. Наблюдателем.
Внимание привлекла небольшая лавка с уменьшенными версиями светящихся шаров у входа, изнутри же струился мягкий разноцветный свет. Переступив порог, ощутила запах старого дерева, сушёных трав и глины.
— Чем могу порадовать, милочка? — проскрипел старичок с бородой, в которую были вплетены крошечные сверкающие камушки.
Молча указала на витрину с диковинными безделушками. Он, понимающе кивнув, выложил несколько предметов на прилавок.
— Вот, к примеру, камушек настроения, — протянул небольшой кристалл, похожий на неогранённый аметист. — Подержи в руке.
Взяв камень, ощутила его прохладу. Стоило подумать о Дамиэне, прошедшей ночи, лёгкости на душе — и кристалл замерцал нежно-золотистым светом. Но стоило на мгновение вспомнить Кайла — его пустые глаза, холод кожи — как камень погас, наполнившись изнутри густым тёмно-синим, почти чёрным свечением. Ахнула, чуть не выронив его. Продавец усмехнулся.
— Чуткая вещица. Не всем по душе правда, которую они показывают.
Молча вернула кристалл на место — правда и так была известна, незачем её материализовывать. Вместо этого приобрела маленький свиток с привязанным пером, похожий на тот, что использовал принц во время нашего совместного осмотра места преступления.
— Само пишет? — уточнила.
— Записывает услышанное. Полезно студентам. Или шпионам, — старик подмигнул.
Рассмеялась — впервые за долгое время ощутив настоящую лёгкость. Расплатилась несколькими мелкими монетами из кошелька Дамиэна, и странное чувство вины кольнуло внутри: тратила его деньги на ерунду, пока он… что он делал? Готовился к свиданию? Разбирался с имперскими делами? Мысль о нём снова согрела, и покупка отправилась в карман.
Выйдя из лавки, решила просто бродить, поглощая впечатления. Широкие проспекты сменялись извилистыми переулками, шумные рынки предлагали не только еду и одежду, но и диковинных зверьков в клетках, странные растения, сворачивавшие листья при приближении. Всё вокруг было пропитано магией, используемой так же буднично, как в родном мире — электричество. Женщина подзывала парящий шар для освещения тёмного переулка, уличный актёр заставлял фантастические образы рождаться и таять в складках плаща, мальчишка играл с ящерицевидным существом, меняющим окраску под окружающую среду.
Повсюду доносились обрывки разговоров, сначала просто фоном, но постепенно слух начал выхватывать знакомые имена.