Страница 111 из 115
Прильнула к стене в надежде разглядеть что-то в щель, но стены оказались монолитными. И тогда заметила изменение — они стали прозрачными. Не исчезли полностью, а превратились в подобие тонированного стекла, открывающего потрясающий вид на город.
Ахнула от изумления. С высоты примерно второго этажа Лунная столица представала в совершенно ином свете — вернее, в иных огнях. Стеклянные шары с молниями зажигались один за другим, окрашивая улицы в сияющие синие, фиолетовые, изумрудные потоки. Экипажи со светлячками с этой высоты напоминали рои блуждающих звёзд. А в небе, на фоне темнеющего густо-синего бархата, уже вовсю резвились те самые птицы-рыбы, чьи полупрозрачные крылья теперь подсвечивались изнутри, отливая перламутром и создавая причудливые световые траектории.
Мчались по магистралям, проложенным между уровнями зданий, то ныряя в туннели, вырезанные в основаниях гигантских башен, то выныривая на открытые пространства с головокружительными видами на город, раскинувшийся чашей между горами. В богатых кварталах на балконах зажигались огромные светящиеся цветы, тогда как в бедных люди довольствовались простыми масляными лампами — их жёлтое, тёплое пламя казалось таким родным и понятным в этом море холодной магии.
Но чем дальше продвигались, тем безлюднее становились кварталы. Величественные здания сменялись парками с причудливо подстриженными деревьями, светящимися в темноте, а затем и вовсе уступали место скалистым склонам. Карета начала набирать высоту, плавно взмывая по невидимой траектории в гору. Огни города остались внизу, превратившись в сверкающее ожерелье, рассыпанное по чёрному бархату ночи.
И здесь, в наступающей темноте, снова начало овладевать тем тревожным чувством, которое тщетно пыталась отогнать весь день. Полная изоляция. Ни других экипажей, ни пешеходов — лишь тёмный силуэт горы впереди и бездонное, усыпанное чужими звёздами небо над головой. Тишина в карете стала давить на уши, а ровный гул шара под полом теперь казался не убаюкивающим, а зловещим — словно сердцебиение гигантского механического зверя, уносящего в своё логово.
Пыталась думать о Дамиэне — о том, как ждёт наверху, как вместе будут смотреть на сверкающий город и строить планы на будущее. Но его образ упорно смешивался с тенями за окном: нежность — с холодом магического света, слова утешения — с зловещим безмолвием ночной поездки.
— Соберись, Алиса, — прозвучал внутренний голос. — Просто нервы. После всего пережитого это нормально. Нельзя позволять паранойе отравлять полученный шанс на счастье.
Наконец карета замедлила ход и плавно остановилась. Дверца бесшумно отъехала. Просидев ещё мгновение, собираясь с духом, вышла наружу.
Воздух здесь оказался иным — разреженным, холодным, кристально чистым, обжигающим лёгкие. Оказалась на небольшой площадке, вырубленной в скале. Прямо перед собой увидела узкую крутую лестницу, вгрызающуюся в небо и высеченную из тёмного камня. Она вела наверх, к чему-то плоскому и сияющему на вершине — Лучезарной площадке.
Обернувшись, увидела, как карета тихо отъезжает для разворота, её матовый шар светился в темноте призрачным глазом. Вокруг не было ни души — ни охраны, ни слуг, ни других влюблённых пар. Абсолютная, гробовая тишина нарушалась лишь завыванием ветра в скалах.
Тёмное, липкое предчувствие снова подползло к самому сердцу. Почему так пусто? Разве такое место не должно быть популярным? Или... Дамиэн позаботился, чтобы никому не мешали? Эта мысль должна была согревать, но лишь бросила в озноб. Всё казалось слишком идеальным, стерильным... постановочным.
— Хватит выдумывать, — прошептала в ночь. — Он ждёт.
Сделав глубокий вдох ледяного воздуха, начала подниматься по тёмной узкой лестнице наверх — к сиянию, навстречу счастью.
Последние ступени лестницы дались труднее всего — не от физической усталости, а от сгустка нервного напряжения, сжавшегося в груди тяжёлым комом. Сделав финальное усилие, ступила на вершину.
И замерла, поражённая открывшимся зрелищем.
Лучезарная площадка. Название звучало совершенно оправданно. Огромная, идеально круглая поверхность казалась выточенной из цельного куска молочно-белого полупрозрачного минерала, излучавшего даже в глубоких сумерках собственный мягкий фосфоресцирующий свет. Он не слепил, а лишь деликатно подсвечивал пространство, создавая ощущение стояния на гигантской жемчужине, парящей над миром. По краям площадки у самого парапета располагались причудливые металлические скамьи, напоминавшие сплетённые корни древних деревьев, и странные устройства на треногах — нечто среднее между подзорными трубами и астрономическими приборами.
Но всё это оставалось лишь обрамлением для главного — вида, от которого перехватывало дыхание и замирало сердце.
Весь город лежал у ног, залитый ночью и огнями. С этой высоты он уже не казался хаотичным нагромождением чудес, представая стройной, продуманной системой — гигантской световой симфонией. Башни вздымались подобно свечам на исполинском торте, а между ними струились реки и каналы из сияющих шаров — синих, изумрудных, золотых. Дворцовый комплекс, который я покинула утром, выделялся в центре сгустком особенно яркого бело-золотого сияния. Даже отдельные мосты, перекинутые через тёмную бархатную ленту реки, и крошечные движущиеся огоньки экипажей-светлячков просматривались отчётливо. Воздух наверху оказался кристально чистым, холодным и звонким, словно вырезанным из того же алмаза, что и сама площадка.
И на фоне этого великолепия, у самого края пропасти, стоял он.
Дамиэн. Его стройная, чуть сутулящаяся фигура в тёмном простом камзоле была обращена к городу. Застыв неподвижно с руками за спиной, смотрел вниз — не просто любуясь видом, а будто проверяя владения. Ветер шевелил выбивающиеся пряди тёмных волос, которые он собрал в короткий пучок на затылке. В этой позе читалось нечто… одинокое и величественное одновременно. Принц на вершине мира.
Сердце ёкнуло — на этот раз от восторга и нежности. Вот он, принц. Шанс. Будущее. С ним этот невероятный город мог стать домом. С ним готова была остаться навсегда, забыть ужасы прошлого и начать всё с чистого листа. Мысль ударила с такой силой, что на мгновение затмила все тревоги и сомнения.
— Дамиэн, я здесь! — голос прозвучал неприлично громко в звенящей тишине.