Страница 68 из 70
С каждым поверженным противником Аделаида, казалось, становилась лишь сильнее. Она не пила кровь и не пожирала плоть, а словно втягивала в себя сам страх, саму смерть, витавшую в воздухе. Движения становились чуть быстрее, тень — гуще и самостоятельнее. Она наслаждалась этим. Это был её пир, и, в отличие от остальных, она точно знала, кто здесь главный гурман.
— Ксюша, хватит глазеть на светомузыку, — шипение Васьки вернуло к реальности. Он тыкался мордой в ногу. — Пока артиллерия палит по площадям, мы должны найти командный пункт. Двигайся!
Оттолкнувшись от стены, заставила ноги подчиниться. Да, это была война, но моя задача оставалась точечной — найти ту самую гадину. Для этого в распоряжении имелся собственный, кошачье-человеческий спецназ. Мы двинулись дальше вглубь склада, оставляя за спиной грохот и крики, впитывая жестокую, новую реальность. И что-то внутри, вопреки всему, ликовало, ведь впервые удавалось смотреть на этот ужас не снизу вверх, а почти что на одном уровне. Почти.
Грохот боя остался позади, сменившись оглушительной зловещей тишиной. Вместе с Васькой нырнули в лабиринт задних помещений — длинные коридоры, заставленные ржавыми станками, и тёмные комнаты, пропахшие плесенью и страхом.
— Она близко, — прошипел Васька, уши нервно подрагивали, улавливая недоступное мне. — Чую вонь испорченных грёз, крови и мёда.
И тут стены поплыли. Буквально. Бетонные плоскости закружились, как в калейдоскопе, потолок накренился под невозможным углом. Коридор, только что бывший прямым, упёрся в глухую стену, а справа, где был тупик, зиял новый проход. Напоминало дурной трип, на который подсадили без согласия.
— Иллюзии, — скрипя зубами, пробормотала, цепляясь взглядом за Ваську как за единственный неподвижный маяк в этом безумии. — Снова играет в свои игры.
Играла грязно. Из клубящегося впереди тумана возникла фигура — высокая, в растянутом свитере. Аристарх. При повороте перехватило дыхание. Но это оказалось не его обычное усталое лицо, а та самая ухмылка, искажённая маска сладострастия и жестокости из кошмара. Тот самый призрак.
— Маленькая курьерша, — голос прозвучал скрипом ножа по стеклу. — Думала, убежишь?
По спине побежали ледяные мурашки, сердце заколотилось в паническом ритме. Но прежде чем страх успел парализовать, рыжий комок у ног вздыбился, издав звук, похожий на рвущуюся ткань.
— Фффффуууу! Не ведись, Хомо Сапиенс! — рявкнул Васька, впившись изумрудными глазами в призрак с такой концентрацией, что казалось, вот-вот выскочат из орбит. — Это мышь, а не кот! Дрянь поддельная!
Призрак дрогнул, контуры поплыли, словно изображение на плохом телевизоре, и через секунду растворился, оставив в воздухе лишь сладковато-гнилостный шлейф.
Стояла, тяжело дыша, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы. Не от страха — от ярости. От того, что она снова посмела прикоснуться к тому, что принадлежало только мне.
— Слышишь? — Васька ткнул мордой в ногу. — Не её вонь. Настоящая угроза пахнет иначе. Доверяй носу. И этому. — Мотнул головой в сторону куртки.
Машинально коснулась пальцами камня Смотрящего в кармане и поняла — он был ледяным. А в присутствии кошмарного призрака... не изменился. Значит, это не настоящая угроза. Просто морок. Обманка.
Правило оказалось простым: камень нагревается рядом с реальной опасностью, холодеет — рядом иллюзия. Собственный детектор лжи.
— Хорошо, — выдохнула, сметая с лица влагу. — Поняла. Играем по-твоим правилам, паучиха. Посмотрим, кто кого.
Двинулись дальше. Следующая иллюзия оказалась примитивной — из тьмы на нас понеслись с визгом окровавленные призраки. Камень Смотрящего в кармане куртки оставался ледяным. Просто шла сквозь них, чувствуя лишь лёгкое противное покалывание на коже, как от статического электричества.
— Скучно! — крикнула в пустоту коридора, и голос прозвучал увереннее, чем чувствовалось. — Могла бы и поинтереснее придумать!
В ответ стены снова зашевелились, пытаясь сомкнуться и раздавить. Вспомнились тренировки с мячиком — резкий толчок, импульс. Вскинула руку, не думая, просто желая оттолкнуть наступающий бетон. Воздух перед ладонью дрогнул, раздался тот самый тихий хлопок, и стены с грохотом отшатнулись на свои места.
Чёрт возьми, а ведь работает!
Мы бежали по меняющемуся лабиринту, а я училась на ходу. Камень служил компасом, Васька — радаром, а жалкие, но растущие силы становились оружием. Создавала импульсные барьеры не для защиты, а чтобы блокировать проходы, заваливать хламом коридоры, куда, как подсказывала интуиция, пыталась улизнуть Лю Цзы. Это была гонка на опережение, психологическая дуэль в лабиринте из страха и обмана.
И больше не оставалась жертвой в этом лабиринте. Стала охотником. И добыча начинала пахнуть страхом. Настоящим.
Наконец мы вырвались из клубка искажённых коридоров на простор — точнее, на то, что когда-то было крышей склада. Огромное продуваемое пространство под грязновато-розовым от городской подсветки небом. Воздух здесь оказался холодным и чистым, после сладковатой гнили иллюзий он обжигал лёгкие, словно шампанское.
И там, у самого края, спиной к бездне, стояла она. Лю Цзы. Но от её аристократичного лоска не осталось и следа. Загнанная в угол, сбросила маску, и то, что предстало передо мной, было порождением самой больной фантазии сумасшедшего.
Передо мной извивалась гибридная тварь, мерзкая и неправильная. Торс ещё сохранял подобие человеческого, но кожа отливала синеватой чешуёй. Лицо вытянулось, глаза сузились, как у змеи, наполняясь чистой шипящей ненавистью. Вместо ног изгибался длинный гибкий хвост с тупым костяным набалдашником на конце. Самое же отвратительное скрывалось в её руках — раздвоившихся, превратившихся в четыре цепкие, покрытые хитином лапки, которые беспокойно перебирали по бетону, словно у гигантского насекомого.
— Курьерша… — её голос стал не мелодичным, а шипящим, свистящим. — Назойливая муха! Ты всё испортила!
Не тратя времени на слова, она взмахнула лапкой — и со свистом из ничего сплелась липкая фиолетовая паутина, сотканная из сгустков боли и страха. Едва успела вскинуть руку, выбросив перед собой тот самый неровный, дрожащий барьер. Паутина ударила с противным чавкающим звуком и повисла, пытаясь разъесть магию, как кислота.