Страница 66 из 70
На переднем пассажирском сиденье восседала Аделаида Людвиговна с невозмутимым видом королевы, снизошедшей до поездки в рикше, и принялась разглядывать свои высохшие пальцы, будто проверяя, не облупился ли маникюр перед битвой. Адски контрастируя с потрёпанной обивкой, пахнущей болотными кореньями и старым страхом, её спортивный костюм казался насмешкой над окружающей действительностью.
Сзади водрузился Аристарх, заняв добрую половину сиденья. Попытки втиснуться оказались тщетны — его плечи по-прежнему заполняли всё свободное пространство. А на коленях, с выражением глубочайшего презрения, устроился Васька.
— Мяу-мерсиé за гостеприимство, — язвительно протянул кот, тыкая лапой в потёртый вельвет. — Эта обивка явно хранит души предыдущих пассажиров. И, судя по запаху, умерли они от тоски и несварения. Я уж позабыл, какой этот экипаж отстой!
— Пристегнись, кошатина, — бросила, поворачивая ключ в замке зажигания.
Двигатель «Логана» взвыл, кашлянул и, после пары неуверенных прокручиваний, ожил сиплым, но боевым рокотом. Казалось, даже он понимал, что сегодняшний рейс будет необычным. Тронувшись с места, направила наш нелепый квартет в путь.
Зареченск проплывал за окном, умываясь вечерними огнями. Обычные люди шли по своим делам, не подозревая, что в стареньком автомобиле проносится самый настоящий совет по спасению мира — или, по крайней мере, той его части, что прячется в тени. Ловила их взгляды — скучающие, озабоченные, усталые — и внутри что-то ехидно щерилось. «Вот сидите в своей нормальности, а мы поехали демонов мочить. Как дела на работе?»
Но чем дальше уезжали от центра, тем больше таяла нормальность, словно свечка. Огни редели, дома становились ниже и мрачнее. И вот он — мост через реку, тот самый, что отделяет Зареченск от его брата-близнеца Приреченска. Нажала на газ, и «Логан», взревев, рванул вперёд, словно прыгнув с обрыва.
За мостом нас ждал Приреченск — и ждал не просто темнотой, а стеной густого, молочного тумана. Плёнка была настолько плотной, что фары «Логана» бессильно упирались в неё, освещая лишь пару метров асфальта перед капотом. Казалось, мы въехали в иную реальность, в царство белой беззвучной ваты, где не существовало ни верха, ни низа, ни времени.
Пальцы вцепились в руль, пока знакомый холодок страха пытался подобраться к новому, стальному стержню внутри. Оставалось цепляться за простую задачу — вести машину. Следить за почти невидимой разметкой, считать обороты. Любая мелочь, лишь бы не думать. Не думать о прошлом визите.
Но воспоминания накатили сами, против воли. Лунный кролик. Полная, животная беспомощность перед лицом чужой, непостижимой магии. Ощущение мухи, залетевшей в паутину.
Сейчас всё было иначе.
Взгляд метнулся к зеркалу заднего вида. В полумраке салона виднелось серьёзное лицо Аристарха, на коленях у которого сверкали изумрудные щёлочки Васькиных глаз. Рядом восседала древняя упырица, от которой тянуло смертью и ладаном, но которая теперь была союзником.
А ещё была я — не та перепуганная девочка. Во мне теплилась своя, ещё сырая и неотшлифованная сила. Та самая искорка, что отбила мячик для пинг-понга и едва не размазала по астралу, но всё же телепортировала. Она горела внутри, крошечная, но собственная. И от этого осознания по телу разливался не страх, а азарт — азарт охотника, вышедшего на тропу войны. Мы не бежали от опасности. Мы ехали ей навстречу. И вела нас теперь не чужая указка, а собственная воля.
Внезапно сзади легла лёгкая тяжесть — Аристарх молча положил свою большую тёплую руку на плечо. Ни слова, просто жест, в котором заключалось всё: поддержка, понимание и — главное — признание. Признание равной. Признание силы.
И это придало смелости для следующего шага. Повернулась к Аделаиде, всматривавшейся в лобовое стекло, словно она читала в тумане дорожные знаки не нашего мира.
— Аделаида Людвиговна, — голос прозвучал спокойно, почти деловито, — когда найдём Лю Цзы и она сдаст Зубенко… её судьба будет в ваших руках. Считайте это платой за помощь.
В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь сипением мотора и недовольным шуршанием Васьки. Аделаида медленно повернула ко мне свою маскообразную голову. В чёрных глазах-изюминках вспыхнул тот самый ненасытный огонёк, тот самый голод, что видела в «Апельсине».
Уголки безгубого рта дрогнули в подобии улыбки, раздался тихий горловой звук, похожий на хихиканье.
— Право первой ночи? — прошептала она с неподдельной, жутковатой радостью. — О, детка… Ты начинаешь мыслить категориями истинной власти. Старые счёты — самое сладкое, что может быть. С нетерпением жду этого момента.
Снова повернувшись к туману, почувствовала, как что-то внутри затвердевает окончательно. Это была не просьба, а торг. Распределение трофеев до начала битвы. И только что назначила себя главным распорядителем. Чёрт возьми, а ведь это приятно — осознавать себя не пешкой, а игроком. Даже если игра идёт в темноте, в тумане, на краю света, в салоне старого «Логана», набитого волшебством под завязку.
Прибавила газу, и автомобиль рванул вперёд, разрезая молочную пелену.
Склад №19 оказался не просто заброшенным ангаром, а самым отчаянным ночным клубом, открывшимся на последние деньги в аду — таким и запомнился с прошлого раза. Грохочущая музыка с перекореженными электронными битами и заунывными завываниями билась о стены, отдаваясь в костях неприятной вибрацией. Свет не горел, а мерцал — короткие, резкие вспышки стробоскопов выхватывали из тьмы обрывки безумия, чтобы в следующую секунду снова утопить их во мраке.
Воздух стоял густой и сложный, словно дрянной коктейль. Дорогие удушающие парфюмы смешивались со знакомым сладковато-гнилостным шлейфом магии Лю Цзы и чем-то тяжёлым, наркотическим, отчего слезились глаза и слегка кружилась голова. Шаг внутрь вызвал приступ дежавю, от которого похолодело в животе — тот самый вечер, когда привозила сюда лунного кролика.
Но теперь кое-что изменилось. Раньше этот мир казался всесильным и непостижимым, а сейчас, окидывая взглядом безумие, видела лишь жалкую, отталкивающую пошлость.