Страница 62 из 70
Параллельно приходилось «сканировать» округу на предмет магической активности — ещё один полезный навык из категории «как не стать чьим-то ужином». Пока что сенсоры улавливали лишь фоновый гул города: сонную, ленивую энергию домов, скучные биоритмы редких прохожих и мощный, вечный поток от Камня Смотрящего, сегодня ощущавшийся как отдалённое тёплое присутствие где-то за спиной. И абсолютную тишину из склепа №13 — глухую, непробиваемую, словно его стены были сложены из свинца и безразличия.
И вот, когда на телефоне высветилось без десяти десять, дверь склепа наконец сдвинулась. Сначала появилась узкая полоска света, а затем из неё вышел он. Михаил Зубенко. Один. В свете уличного фонаря его безупречный костюм выглядел почти сверхъестественно чистым и гладким на фоне потрёпанных надгробий. На ходу поправлял манжеты свежей, белоснежной рубашки, а движения оставались такими же отточенными и безжизненными, как у заводной куклы. Не огляделся, не проявил ни малейших признаков настороженности. Просто развернулся и зашагал прочь от кладбища чётким, быстрым шагом человека, твёрдо знающего свой путь.
Адреналин ударил в голову, смывая усталость и сомнения. Всё внутри зазвенело. Действуя почти на инстинктах, пришлось спрыгнуть с ограды и рвануть за ним, стараясь ступать как можно тише и держаться в тени. Снова сжала свою искорку, пытаясь превратиться в тень, отброшенную фонарём, в порыв ветра, в шелест прошлогодней листвы под ногами. Он шёл, не оборачиваясь. Проминовали несколько тихих улочек, свернули в промзону, где окна цехов смотрели на мир слепыми глазницами, а воздух пах ржавчиной и остывшим металлом.
Поначалу всё шло... подозрительно хорошо. Слишком хорошо. Он не пытался сбросить хвост, не делал резких движений. Просто вёл. И вот тут, в самый разгар детективной эйфории, накрыло.
Это была волна. Мощная, густая, подобная физическому удару в грудь. Чужая магия. И у неё был вкус — тот самый сладковато-гнилостный привкус, что врезался в память после кошмара с Лю Цзы. Тот самый запах увядших грёз и сладкой гнили. Только сейчас он был не удушающим, а... соблазнительным. Плыл в воздухе, словно дурманящие духи, манил за собой, обещая ответы, разгадки, конец всем страхам.
И ведь повелась, как последняя идиотка. Собственный жалкий барьерчик из «быть как камень» разлетелся в прах перед этой силой. Почти бежала, ведомая навязчивым запахом, забыв о Зубенко, забыв обо всём на свете. Он вёл к чему-то важному. К разгадке.
Ловушка захлопнулась на заброшенном складе. Влетела внутрь, в огромное тёмное пространство, где под высоким потолком болтались клочья какой-то тряпки, а с пола пустыми глазницами смотрели ржавые бочки. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась сама собой. Сладкий запах мгновенно исчез, сменившись затхлым ароматом пыли, плесени и чего-то ещё... металлического. Озона.
Замерла на месте, прислушиваясь к бешеному стуку сердца, вырвавшемуся в горло. В кромешной тишине склада слышалось лишь собственное прерывистое дыхание. И ощущался на себе взгляд — тяжёлый, изучающий, безразличный. Он скользил по коже, словно хирургический скальпель, вскрывая все страхи, всю уязвимость. Заброшенный взгляд по тёмным углам не обнаружил никого. Лишь тени, казавшиеся неестественно густыми и живыми.
Раскусили. Привели сюда, как ягнёнка на бойню. И теперь наблюдали. Изучали. Возможно, готовились забрать.
Паника поднялась из самого нутра, сдавив горло ледяным обручем. Мысли путались, сливаясь в сплошной вопль: «НАДО УБЕГАТЬ». Но куда? Дверь закрыта. Окна под потолком. Ловушка.
И тогда, отчаявшись, действуя на чистом инстинкте и животном ужасе, вскинула руки. Без мыслей о теории, правильных жестах или концентрации. Просто отчаянно, изо всех сил, ЗАХОТЕЛА ОТСЮДА ИСЧЕЗНУТЬ. Представила единственное безопасное место, пришедшее на ум. Тот самый запах пыли, книг и чего-то неуловимо знакомого. И прошептала обрывок заклинания из книги по экстренной телепортации, мельком пролистанной накануне.
Мир поплыл. Нет, это звучит слишком мягко. Мир взорвался. Вернее, взорвалось собственное тело. Начало разбирать на молекулы с такой болью, будто протаскивают сквозь игольное ушко, растягивая в бесконечную нить. Кости хрустели, мышцы рвались, сознание заволакивало белой, ревущей пеленой. К горлу подкатила чёрная, липкая тошнота. Проваливалась в тёмную, бьющуюся в конвульсиях пустоту, где не существовало ни верха, ни низа, ни тебя самой. Похоже на падение в лифте с обрезанными тросами, помноженное на самую жуткую морскую болезнь во Вселенной.
А потом — резкий, оглушительный удар. Холод. Мокрость. Тьма сменилась тусклым светом, а оглушительный рёв в ушах — плеском и бульканьем. Инстинктивно вдохнула и вместо воздуха втянула воду. Горьковатую, с привкусом клубничного желе и лепестков роз.
Пришлось барахтаться, отчаянно пытаясь выплыть и выкашлять воду из лёгких. Руки наткнулись на скользкие края. Подняла голову, откидывая мокрые пряди с лица, и осознала, что нахожусь по горло в воде. В ванной. Чужой.
Сознание медленно, со скрипом возвращалось. Сидела в наполненной ванне, уставившись на кафельную стену. Это же...
Дверь в ванную с треском распахнулась, и на пороге возник он. Аристарх. Раздетый по пояс. На обнажённой загорелой коже блестели капли воды, словно он лишь наспех обтёрся полотенцем. Мокрые тёмные волосы были взъерошены. В одной руке сжимал зубную щётку, как оружие. Его глаза округлились от изумления и... испуга.
— Ксюша?! — голос сорвался на пол-октавы выше обычного. — Что ты здесь делаешь? Я как раз ванну собирался принять... — Осекся, взгляд скользнул по мне, по воде, по всему этому безумию. И в глазах что-то щёлкнуло. — Стой... Ты... Ты телепортировалась? САМА?!
Произнёс это с таким ужасом, что собственная паника на мгновение отступила, уступив место раздражению.
— Это же опасно, чёрт возьми! — сделал шаг вперёд, и вдруг с мучительной отчётливостью разглядела каждую мышцу на его торсе, каждую скатывающуюся по коже каплю. Щёки предательски вспыхнули. — В первый раз можно не собраться обратно, размазаться по астралу, как...
— Оделся бы сначала для таких лекций! — выпалила, отводя взгляд и пытаясь выбраться из ванны. Вода стекала ручьями, образуя на полу лужу. Чувствовала себя абсолютно нелепо — мокрой курицей, ворвавшейся в чужую приватность. Но адреналин ещё не отпустил, а его панический, почти отцовский тон бесил.