Доставка для нечисти

Наследница

Последние два дня моя квартира больше походила на филиал сумасшедшего дома, где обязанности главного санитара исполнял рыжий кот с явными признаками мании величия. Повсюду — на полу, столе, даже на подоконнике — громоздились книги с вызывающими названиями вроде «Магия для чайников, или Как не спалить себя к чертям с первого раза» и «Энергетические меридианы для домохозяек». Воздух был густым от запаха старых страниц, стресса и слабой, но упрямой надежды. Впрочем, пахло в основном пылью и стрессом.

В центре гостиной, расставив в стороны напряжённые до дрожи руки, я пыталась заставить воздух перед собой сгуститься в нечто, отдалённо напоминающее щит. Ладони, обращённые вперёд, будто упирались в невидимую преграду. Внутри всё сжалось в один тугой комок, а воображение упрямо рисовало прохладную и упругую стену, похожую на резину.

— Сконцентрируйся сильнее, Хомо Сапиенс, — с верхней полки книжного шкафа донёсся ленивый голос, пропитанный неподдельным презрением. — Ты не глину месишь, а пытаешься волевым усилием подчинить себе квантовые поля. Хотя с твоими-то способностями это и впрямь смахивает на замес. Только глина выходит комковатая.

Васька восседал на импровизированном троне из собрания сочинений Достоевского, грациозно свесив одну заднюю лапу. С видом божества, изнывающего от скуки, он наблюдал за моими потугами, а рыжий хвост медленно и ритмично шлёпал по потрёпанному корешку «Братьев Карамазовых».

— Концентрируюсь, — сквозь стиснутые зубы пробился мой голос, а во лбу от натуги заструилась тупая боль. В кончиках пальцев забегали мурашки, словно от лёгких разрядов тока, будто сунула руки в розетку с пониженным напряжением. В висках навязчиво стучало — не больно, но упрямо, будто и впрямь вторые сутки без сна. Возникало странное чувство, будто пытаешься пошевелить мышцей, о существовании которой даже не подозревал.

— Концентрация — это когда в голове пустота, а не мысленные вопли, словно тебя режут, — философски изрёк кот. — Ладно, теория скучна. Переходим к практике.

С полки плавно всплыл и замер в воздухе мячик для пинг-понга. Жёлтый, пожёванный по бокам, он внезапно выглядел зловеще.

— Задача проста, — продолжил Васька. — Создай импульсный барьер. Не нужно ничего долго удерживать. Просто в момент касания — резкий толчок. Отклони удар.

Мячик качнулся в воздухе и резко рванулся прямо в лицо. Непроизвольный вскрик сорвался с губ, тело дёрнулось назад, а все медитации разом вылетели из головы, оставив лишь отчаянное, животное желание — чтобы эта жёлтая пластмассовая дрянь не долетела.

И тогда случилось нечто. Воздух перед глазами не сгустился в стену, но дрогнул, будто лопнул невидимый мыльный пузырь. Раздался тихий хлопок, и мячик, отскочив под невероятным углом, с глухим стуком врезался в торшер, заставив его жалобно звякнуть.

Задыхаясь, замерла на месте, прислушиваясь к бешеному стуку сердца, вырвавшемуся в горло. Получилось. Криво, нелепо, почти на чистом испуге — но ведь получилось. Это была не просто инстинктивная защита руками. В тот миг удалось использовать нечто иное, доселе неведомое.

— Ну вот, — неодобрительно цокнул языком Васька, хотя в зелёных глазах мелькнула искорка, отдалённо напоминающая одобрение. — На коленке, с надрывом и душераздирающими воплями, но сработало. Мои поздравления. Теперь ты не просто аперитив на ножках, бесцельно слоняющийся по ночному городу. Почти что закуска.

Уставилась на кота, всё ещё не в силах вымолвить ни слова.

— Спасибо, — наконец выдохнула. — Кажется.

— Не за что, — грациозно спрыгнув с полки, он приблизился к мячику, тыча в него носом. — Но расслабляться рановато. Такие стервы, как Лю Цзы, не жалуют, когда закуски начинают огрызаться. Обычно их либо отправляют в помойку, либо стараются пережарить до хрустящей корочки. Так что не прекращай подрумяниваться.

Взгляд упал на собственные руки. Кончики пальцев всё ещё слегка покалывали, напоминая о странном, ни на что не похожем ощущении. Это не была всепоглощающая мощь, что исходила от Аристарха, и не изощрённая, вязкая грязь магии Лю Цзы. Это было нечто иное — собственное. Словно всю жизнь пробиралась на ощупь по тёмной комнате и лишь сейчас нащупала выключатель. До света предстоял ещё долгий путь, но уже стало ясно — он существует.

Сквозь всю усталость, сквозь застывший в подкорке страх и тяжёлые воспоминания о недавнем кошмаре, пробивалось новое, давно забытое чувство. Не надежда — пока ещё нет. Но самый настоящий, почти детский азарт. Чёрт возьми, а что, если и вправду могу? Не просто отбиваться и выживать, а по-настоящему давать сдачи. Научиться бить в ответ.

Голова поднялась сама собой, взгляд упал на Ваську, подбирающего лапой мячик.

— Ладно, — прозвучало твёрдо, и эта твёрдость была незнакомой самой себе. — Что там у нас следующее? Ослепляющая вспышка?

Васька, будто удовлетворённый сдвигом, наконец объявил перерыв, сославшись на то, что «перегружать процессор бесполезно — начнёт выдавать ошибки, а у тебя, Хомо Сапиенс, с этим и так проблемы». С этими словами он устроился на диване, свернулся калачиком и мгновенно провалился в сон, продемонстрировав идеальный пример кошачьей энергоэффективности.

А я так и осталась стоять у окна, глядя на зажигающиеся в сумерках огни Зареченска, и пыталась ухватить это новое, странное ощущение — лёгкую вибрацию где-то под грудной клеткой, словно внутри завёлся крошечный, но настойчивый моторчик. Да, именно так. Это не была магия Аристарха, не бархатная мощь Чернобога и уж тем более не липкая паутина Лю Цзы. Это было моё. Собственное. Жалкая искорка, но моя.

Именно в этот момент, когда мысли начинали обретать подобие порядка, в дверь постучали.

Стук в дверь прозвучал негромко, но настойчиво. Устало. Таким стуком просится внутрь человек, прошедший долгий путь и знающий, что за этой дверью ждёт не отдых, а лишь очередная точка на изнурительной карте.

Сердце ёкнуло, предвосхищая событие. Васька на диване даже ухом не повёл. Медленно, словно на параде, пришлось пройти по прихожей и взяться за холодную дверную ручку.

На пороге стоял он.