Страница 28 из 70
Взгляд невольно скользнул к стене — и обнаружилось, что она прозрачна. С обратной стороны конструкция выглядела обычно, но отсюда открывался вид на коридор с бесконечными офисами. Там, за одним из стеклянных офисов, девушка с рожками яростно что-то доказывала в трубку, размахивая свободной рукой. «Логистические потоки», — тупо повторила про себя. Выходит, когда приходится везти кровь вампиру или борщ лешему, это всего лишь… минимизация издержек? Звучало так, будто вместо риска для жизни я всего лишь заполняла транспортную накладную.
— Кроме того, — голос Сергея снова привлёк внимание, — мы осуществляем мониторинг и синхронизацию темпоральных аномалий с общим графиком отчётности. Согласитесь, хаос — это неэффективно. А неэффективность ведёт к убыткам.
Темпоральные аномалии. График отчётности. В висках засверлило. Представила бухгалтера, сводящего дебет с кредитом, пока где-то в городе петляет время. Картинка решительно отказывалась складываться. Вообще, ни одна из произнесённых им фраз не обретала внятных очертаний. Сплошная словесная каша, за которой будто бы что-то стояло, но что именно — оставалось загадкой.
Сидела, чувствуя, как нарастает ступор. Напоминало попытки учиться на нотариуса — те же заумные фразы, та же тоска в глазах и полное отсутствие понимания, как всё это связано с реальной жизнью. Только здесь вместо скучных тётенек в свитерах были потенциальные черти и упырицы, а вместо законов — учёт чьих-то судеб.
Больше не выдерживало. Нужно было зацепиться за что-то конкретное, хоть что-то, способное вернуть почву под ноги.
— То есть вы… — пришлось сглотнуть, подбирая слова, — вы продаёте судьбы?
Прозвучало наивно и глупо, но другого выхода не оставалось.
Сергей Чёрный усмехнулся. Короткий, сухой звук напоминал треск ломающейся ветки.
— Продаём? О, нет. Что за примитивный подход. — Покачал головой с видом профессора, разочарованного самым слабым студентом. — Мы — посредники. Стабилизаторы. Обеспечиваем… ликвидность. Без нас, поверьте, всё давно скатилось бы в астральный хаос. Представьте: невыполненные проклятия накапливаются, как непогашенные кредиты, кармические долги порождают инфляцию неудач, невостребованные надежды создают пузыри на рынке иллюзий…
Речь вновь пошла по кругу. Те же слова, знакомые обороты. Слушая этот поток сознания, понимала — за ним скрывается нечто огромное и, вероятно, ужасное, но добраться до сути сквозь корпоративные мантры оказалось невозможно. Он не лгал. Нет. Просто изъяснялся на своём языке — наречии древнего существа, научившегося облекать собственную суть в безличные бюрократические формулировки. Это была его защита. Способ не называть вещи своими именами.
— …именно поэтому, — вёл свою мысль, глядя куда-то поверх головы, — каждый курьер на участке вносит вклад в общую стабильность системы. Вы не просто доставляете товар. Вы… гасите волатильность.
Смотрела на него, затем на каменного идола — его «портрет», — и вдруг осенило. Передо мной была одна суть. Идол — дикая, необузданная сила ночи, хаоса и страха. А Сергей Чёрный в строгом костюме — та же сила, но одомашненная, поставленная на службу порядку. Жестокому, абсурдному, но порядку. «Полуночник» оказывался гигантской машиной, перемалывающей древний ужас в кипы отчётностей, а магию — в стандартизированные пакеты услуг. И я, сама того не желая, стала одним из винтиков. Не просто курьером, а стабилизатором. Гасителем волатильности.
От этой мысли стало одновременно спокойнее и страшнее. Спокойнее — потому что хаос обрёл черты системы, пусть и безумной. А страшнее — потому что из этой системы, похоже, не существовало выхода.
Его речь лилась ещё минут десять. Сидела, кивала, ловила отдельные слова вроде «рентабельность», «стратегическое планирование» и «эффективное распределение мана-потоков», но сознание уже отключилось, превратившись в подобие варёной овсянки. Всё это казалось слишком абсурдным и нереальным, несмотря на совершенно осязаемую обстановку кабинета. Уже почти смирилась с мыслью, что настольной книгой на ближайший год станет «Бюджетирование для начинающих упырей», как Сергей Чёрный внезапно сменил тему — плавно и естественно, словно переходя от обсуждения квартального отчёта к погоде за окном.
— Кстати, — произнёс он, отодвигая гроссбух и вновь складывая пальцы домиком, — с моим сыном ты сегодня ночью уже встречалась, да, Ксения?
В сознании что-то щёлкнуло. Сын? Мозг, заторможенный бюрократическим туманом, лихорадочно начал перебирать варианты. Витёк? Одноглазый обитатель общаги с его «долюшкой»? Аристарх? Умный, могучий, но… не тянул на отпрыска такого отца.
Растерянно помотала головой, чувствуя, как глупая улыбка застывает на губах.
— Сыном?.. — выдавила наконец. — Вы про Аристарха, что ли?
Сергей Чёрный фыркнул, и в его тёмных глазах вспыхнула неподдельная, почти домашняя усмешка.
— Тю… Побойся Рода, какой Аристарх. — Махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошки. — Он же человечек обычный, сам себя из грязи в князи вытянул, респект ему, конечно. А Лихо Одноглазое — так, вторая вода на киселе, дальний родственничек.
Помолчал, давая прочувствовать всю глубину невежества, а затем с той же небрежной ухмылкой произнёс:
— Не, я про Вия. Дитятко моё ненаглядное.
Время остановилось. Застыла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как кровь отливает от лица, оставляя щёки холодными. В ушах зазвенело. «Дитятко… ненаглядное…» Из памяти, словно из заброшенного склепа, поднялось и предстало во всех жутких подробностях видение прошлой ночи. Неподвижная фигура на детском стульчике. Длинные узловатые пальцы. И тот самый тонкий, как лезвие бритвы, просвет между веками, из которого хлынул свет, не освещающий, а выжигающий саму суть бытия. Снова увидела, как два черта, неосторожно взглянувшие в ту щель, обратились в мелкий серый пепел, бесшумно осыпавшийся на грязный пол. Это было не уничтожение, а полное, абсолютное стирание.
И этот… Отец. Сидел напротив и с нежностью в голосе называл его «дитятком ненаглядным».
Внутренняя паника, дикая, животная, затопила с головой. Инстинкты кричали: «Беги! Прячься!» Но тело оказалось парализовано. Сидела, вжавшись в кресло, и чувствовала, как мелкая дрожь бежит по рукам, спрятанным на коленях. Всего десять часов назад играла в карты с существом, чей отец… Нет, даже не так. Выиграла в карты у существа, чей отец сейчас смотрел с ленивым любопытством, поглаживая серебристые усы.