Страница 20 из 70
Не стал дожидаться ответа. Кивнул, выскользнул за дверь и пулей помчался вниз по лестнице, оставив стоять в открытой квартире с чувством полнейшей неловкости и нарастающим абсурдом. Что это было? Бегство? Или действительно настолько отчаянно нуждался в чём-то из магазина, что бросил курьера с заказом одного?
Дверь закрылась с тихим щелчком. Осталась одна. В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника и собственным учащённым дыханием. Медленно, чувствуя себя непрошеным гостем, сделала шаг вглубь.
Обстановка оказалась поразительной — настоящий археологический пласт провинциального быта. Стены украшали календари с полуобнажёнными красотками из далёких девяностых, пожелтевшие от времени и табачного дыма. В углу, на полочке, стояла икона Казанской Божьей Матери с закопчённой стеклянной лампадкой перед ней. А на кухонном столе красовался дорогущий новенький китайский электрочайник — ярко-красный, с сенсорным управлением. Причудливая смесь совка, тюремной романтики и внезапных проблесков современности.
Взгляд невольно зацепился за детали. На разделочной доске лежал хлеб, а рядом — кухонные ножи. Все до единого оказались... затуплены. Но были не просто тупыми, а словно их специально водили по точильному камню, снимая остриё. Ни одного острого предмета. Странно.
На тахте, рядом с потрёпанной газетой «Жизнь», лежала раскрытая книга. Наклонившись для детального рассмотрения, обнаружила старинный фолиант в кожаном переплёте с пожелтевшими страницами. Заголовок гласил: «Заклинания и обереги древних славян против напасти и лихого глаза». Рядом с книгой в качестве закладки покоилась обычная транспортная карта «Зареченскавтодора».
По спине пробежали мурашки. Машинально коснулась броши-совы на лацкане куртки — и ощутила её вибрацию. Не ровную и спокойную, как у Аристарха, а тревожную, прерывистую. Словно крошечный механизм внутри сбился с ритма и теперь судорожно дёргался, чувствуя неладное. Брошь, обостряющая чутьё, явно улавливала в квартире скрытую под слоем бытовухи напряжённость.
Приходилось стоять посреди чужого жилища, где причудливо сошлись иконы и голые женщины, тупые ножи и книги заговоров, ощущая, как абсурдная ситуация начинает обретать зловещие мистические очертания. Этот мешок с «долей», Одноглазый, сбежавший за «кое-чем»... Всё оказывалось не просто странным, а частью чего-то большего. Пришлось оказаться в самом центре событий — по глупости или по долгу службы.
Продолжала стоять посреди комнаты, ощущая себя нелепым памятником собственному любопытству. Брошь на груди по-прежнему судорожно подрагивала — словно крошечный компас, чья стрелка замерла на отметке «что-то не так». Взгляд скользил по календарям с красотками, иконе, тупым ножам. Каждая деталь казалась намёком, шифром, не поддающимся разгадке. Может, Витёк — просто колоритный чудак? Собиратель старины и суеверий, помешанный на безопасности до абсурдной заточки ножей? Но тогда при чём тут «Полуночник»? И это навязчивое ощущение, будто за всем скрывается нечто большее…
Чтобы отвлечься, достала телефон, надеясь увидеть новые указания от Аристарха. В сознании уже зрел план: отдать мешок, получить расписку и поскорее убраться из этого музея провинциальной криминальной эзотерики. Почти физически ощущалось, как время в квартире замедлилось, стало густым и тягучим, словно патока.
И в этот момент, глядя на экран, почувствовала сквозняк.
Ледяной, неожиданный и абсолютно неестественный. Окна закрыты, дверь тоже. Но по спине пробежал холодок, заставивший вздрогнуть. Воздух сгустился, наполнившись невозможными здесь запахами — едкой серой, будто чиркнули спичкой, и тяжёлым сладковатым душком прелой земли, словно принесённым прямиком с заброшенного погоста.
Резко обернулась, роняя телефон на пол. Сердце замерло на мгновение, затем заколотилось с такой силой, что в висках застучало.
Мешок исчез.
Там, где он только что лежал в прихожей, на потрёпанном линолеуме не осталось ровным счётом ничего. Ни следа, ни оброненной вещицы. Лишь лёгкая полупрозрачная дымка, медленно рассеивающаяся в воздухе, да ощущение... присутствия. Чужого, древнего, невероятно тяжёлого. Оно висело в комнате, давя на барабанные перепонки, наполняя рот вкусом меди и страха. Брошь на груди завизжала тонкой беззвучной вибрацией, предупреждая об опасности, которая уже пришла и ушла, забрав своё.
— Что за... — мысль оборвалась, не в силах сформулировать ужас и нелепость происходящего.
Кража? Но как? В квартире была совершенно одна! Дверь не открывалась, оконные рамы не дребезжали. Это оказалось похищением, совершённым призраком, пылевым вихрем, невидимой рукой, выхватившей груз из материального мира.
Застыла, не в силах пошевелиться, впитывая остатки жуткого присутствия. Воздух постепенно очищался, запахи рассеивались, но внутренняя дрожь никуда не уходила. В голове стучала одна-единственная мысль: «Мешка нет. Его украли. Прямо из-под носа».
И тут, словно по заказу, за спиной щёлкнул замок. Вздрогнула и отпрыгнула в сторону, натыкаясь на тахту. В квартиру, запыхавшийся и красный от быстрого подъёма, влетел Витёк. В руках сжимал бутылку самого дешёвого коньяка, какую только можно найти в ночном ларьке.
— Всё, деваха, я верну... — начал было, но единственный глаз тут же устремился в прихожую, на пустое место. Фраза замерла на полуслове. Лицо, секунду назад озабоченное, начало медленно, а затем стремительно менять выражение. Исчезла вся бравада, вся показная крутость. Черты исказились гримасой подлинного животного ужаса и отчаяния.
— Где?! — голос сорвался на визгливый, почти женский крик. — Где мешок?! Долюшку мою... украли?! Да не может быть!
Метнулся в прихожую, начал бешено озираться, заглядывать под стул — словно огромный бренчащий мешок мог туда закатиться.
— Совсем меня обделили! — завопил, хватая себя за голову. — Лихая моя доля! Совсем от рук отбились! Кто посмел?! Кто?!
Злости в нём не было. Нет. В истерике сквозила отчаянная, почти детская обида и паника человека, у которого отняли не вещь, а нечто жизненно важное. Выглядел так, будто у него вырвали сердце.
Стояла, чувствуя себя абсолютно беспомощной и виноватой, хотя логика подсказывала — ни при чём. Как можно было предотвратить кражу, совершённую с помощью магии? Но объяснить это рыдающему «авторитету» оказалось выше сил.