Доставка для нечисти

Эйфория от победы над пчёлами постепенно растворялась в ночи, словно сахар в остывающем чае. По мере удаления от пасеки и въезда в промзону на смену ей приходила тревожная, знакомая усталость. Но теперь в ней присутствовала капля странной уверенности — раз получилось однажды, значит, получится и снова.

Навигатор привёл к старой водонапорной башне — ржавому исполину, забытому на городских задворках среди полуразрушенных цехов и заросших бурьяном пустырей. Место выглядело мрачным и откровенно недружелюбным. Ветер гулял между руин, завывая в разбитых окнах, и этот звук казался единственным голосом, сохранившимся здесь. Луна, всё та же блеклая, пряталась за рваными облаками, изредка бросая косые лучи на покосившиеся стены и груды битого кирпича.

Припарковала «Логан» в тени полуразрушенного сарая, в сотне метров от башни. Колокольчик на зеркале заднего вида молчал, что служило небольшим утешением. Выбираясь из машины, коснулась броши на куртке — та вибрировала ровно и спокойно. В кармане лежал амулет-ключ, переданный Михаилом, — простой каменный диск со спиралевидным знаком в центре, необъяснимым образом появившийся в бардачке вместе с бумажной инструкцией.

«Кладите на плиту у основания башни и отходите. Не задавайте вопросов. Не поворачивайтесь спиной, пока не сядете в машину», — гласила инструкция. Звучало как сценарий для дешёвого хоррора, но, как уже успела понять, в этом мире самые нелепые клише часто оказывались руководством к действию.

Пробиралась к башне, спотыкаясь о скрытые в траве обломки арматуры. Воздух стоял холодный и густой, пропахший ржавчиной, влажной землёй и чем-то ещё... пустотой. Точь-в-точь как в заброшенном доме, где давно не ступала человеческая нога. Башня возвышалась над всем этим хаосом тёмным безмолвным стражем. У её основания отыскалась та самая плита — огромный, поросший мхом камень со следами древней резьбы.

Сердце колотилось где-то в районе горла. Достала каменный диск — холодный, гладкий. Сделав глубокий вдох, положила в центр плиты и быстро отошла на несколько шагов, как предписывала инструкция.

Сначала ничего не происходило. Лишь ветер продолжал свой унылый вой. Уже начала думать, что меня разыграли, как вдруг воздух вокруг башни... задрожал. Не ветер, а сама атмосфера, будто пространство стало жидким. Тени у подножия поползли, сливаясь воедино. Сплетаясь и уплотняясь, они формировали человекообразную фигуру без чётких очертаний — то сгорбленного старика, то тоненького ребёнка, то просто сгусток подвижной разумной тьмы. Лица не было, но ощущался на себе взгляд. Взгляд всего города разом.

И тогда в сознании, минуя уши, прозвучал голос, похожий на скрип несмазанных петель, шелест старых газет, гул ветра в пустых трубах. В нём слышалась многовековая усталость Зареченска.

— Курьер. Носильщик. Наследница.

Вздрогнула, едва не вскрикнув. Мыслей не осталось — лишь белая паника. Попыталась ответить, не открывая рта, сконцентрировавшись.

— Да... Я здесь.

— Баланс нарушен, — прозвучало в голове, и это было не просто словами, а физическим ощущением. Вдруг почувствовала ту самую истончившуюся стену между мирами — тонкую, прохудившуюся плёнку, сквозь которую сочится нечто чужое и враждебное. — Стены мира истончаются. Ты чувствуешь это.

— Да... Видела... тени. Искажённых пчёл.

— Они идут за силой, — голос оставался ровным, безэмоциональным, будто чтение протокола. — За памятью. За болью. За всем, что составляет меня, Смотрящего. Им нужен Ключ.

В его «голосе» прозвучала знакомая по пасеке тревога.

— Они нашли того, кто может его выковать.

— А? — мысленно выдохнула.

— Тот, кто слушает шёпот из щелей мира. Тот, кто считает боль топливом, а память — инструментом.

Смотрящий словно не слышал вопроса — или ответ пока оставался слишком сложен.

— Я не могу действовать. Я — стены, пол, фундамент. Не могу ходить и смотреть. Мне нужны... глаза. Уши. Рука.

Теневая фигура качнулась в мою сторону. Ощутила невероятное давление, будто смотрел не дух, а сам город — вся его серая, многотысячная масса.

— Будь моей рукой. Моей тенью. Слушай шёпот улиц. Смотри, куда не могу взглянуть. Предупреждай. И дам силу чувствовать этот город как своё тело.

Это не было просьбой. Скорее... констатацией факта. Контрактом. Уже оказалась в этой игре, а теперь предлагали официальную должность. И уже далеко не курьера.

Кивнула, не в силах вымолвить ни мысли. Да и согласилась бы — после всего случившегося быть «тенью» города казалось куда логичнее, чем бухгалтером.

Из тёмной фигуры выделился небольшой предмет, плавно опустившийся передо мной. Протянула руку — в ладонь упал гладкий чёрный камень размером с кулак, похожий на уголь, но... тёплый. Внутри чувствовалась ровная спокойная пульсация, словно сердцебиение спящего великана.

— Камень из сердца города. Носи его. Когда опасность будет близко — поможет.

Сжала камень в ладони. Тепло разлилось по руке, унимая дрожь. Снова кивнула — уже больше себе, чем ему.

— Я... постараюсь.

Фигура Смотрящего начала расплываться, тени расходились по местам. Давление ослабло.

— Иди, Наследница. Ночь ещё не окончена.

Не стала дожидаться полного исчезновения сущности. Повернулась и, стараясь не нарушать инструкцию, задом отступила к машине. Сердце продолжало бешено колотиться, но теперь не от страха, а от осознания произошедшего. Только что говорила с душой Зареченска. И город доверил частицу себя.

Устроившись в салоне, несколько минут сидела неподвижно, сжимая в ладони тёплый камень. Затем достала телефон и набрала Аристарха.

— Всё хорошо? — спросил он сразу, без предисловий.

— Я... не знаю, — ответила с предельной честностью. — Была у башни. Говорила со Смотрящим.

В трубке повисло молчание.

— Так, заедешь снова ненадолго? — наконец произнёс Аристарх. — Я ещё не сплю.

Жил он неподалёку. Через пятнадцать минут уже стояла на пороге его квартиры. Впустил с напряжённым лицом.

— И что? Что сказал?

Молча протянула камень. Аристарх осторожно принял его. И стоило камню оказаться в его руках, как лицо преобразилось — обычная уставшая уверенность испарилась без следа. Смотрел на камень с благоговейным ужасом, будто держал не кусок породы, а живую, бьющуюся плоть.

— Ксения... — голос прозвучал тихо и предельно серьёзно. Поднял на меня глаза, в которых читалась смесь восхищения и... страха. Не за себя. За меня. — Ты понимаешь, что это?

Покачала головой.