Дочь друга. Трогать нельзя

Глава 67

Андрей

Плесень ползёт по стенам, словно живая, извивается чёрными щупальцами, оплетает пространство. Воздух пропитан гнилью и металлом — кровью Вардова. Тяжёлый, удушливый запах оседает на языке, въедается в кожу.

Я смотрю на него: синяки, кровоподтёки, один глаз заплыл, кровь струится изо рта, стекает по подбородку, капает на грязную рубашку. Он висит на стуле, привязанный верёвкой, — без неё уже рухнул бы на пол, рассыпался в бесформенную груду плоти.

Сжимаю кулак — раз, расслабляю, снова сжимаю. Костяшки в крови, кожа содрана, но мне плевать. Боль — ничто. В голове — только её глаза. Сабина. Заплаканная, перепуганная, дрожащая. Вина давит на грудь, сдавливает лёгкие, не даёт дышать: я должен был быть рядом.

Если бы не уехал на работу… Если бы я поехал с ней… Я ведь знал, что этот ублюдок не угомонится. Знал, что он пасёт её и меня. Знал, что жаждет мести за жизнь своего сына‑уёбка. Знал — и всё равно оставил её одну.

Размах — удар в висок. Ещё — в бровь. Кожа лопается, кровь брызжет на пальцы, тёплая, липкая. Вардов уже не кричит — только стонет глухо, прерывисто, измождённо. Обессиленный. Уже не способный нормально дышать.

Наклоняюсь к нему, вдыхаю запах крови — резкий, животный.

— Я уже похоронил твоего сынка. Ты, видимо, хочешь, чтобы я и тебя похоронил, верно?

Он пытается что‑то выдавить, губы шевелятся, но я не слушаю. Рука сама взлетает — и снова удар.

Я не жалею. Я считаю: мир наполовину сгнил, и его надо чистить. Этим я и занимаюсь. Бью, чтобы такие, как он, больше не могли нанести удар. Чтобы больше никто не посмел тронуть её.

Тишина. Только моё тяжёлое дыхание отдаётся от стен и звук капающей крови на грязный пол — монотонный, мерный, как отсчёт времени. Я смотрю ему в глаза — там страх. Наконец‑то.

— Ты ещё не понял? Это только начало, — шепчу я. — Не надо было её трогать, мразь. Её. Трогать. Нельзя.