Страница 41 из 82
Глава 35
Сабина
Я застываю на месте. Игнатов смотрит на меня молча — долго, напряжённо. Музыка будто затихает, звучит где‑то далеко, как через толстый слой ваты. Реальность ускользает, расплывается перед глазами.
Я словно оказываюсь внутри мыльного пузыря. Здесь только я и Андрей. Мозг отказывается принимать то, что произошло: Андрей спас меня от Глеба и его дружков.
Откуда‑то издалека доносится моё имя. Я вижу, как шевелятся губы Андрея, но не могу соединить звук и образ. Несколько мгновений — и я наконец понимаю — это он зовёт меня.
— Сабина! Сабина⁈ — кричит Игнатов, перекрикивая музыку.
Он протягивает руку. На указательном пальце висят ключи от машины.
— В машину, в мою, живо! Она стоит перед клубом, бегом! Ты слышишь меня⁈
Я смотрю на него, будто в коматозе.
— Сабина, ты слышала, что я сказал⁈ Живо — в мою машину! — повторяет он.
Андрей берёт меня за запястье и вкладывает ключи в ладонь. Только сейчас до меня доходит, что он сказал. Я прерывисто вдыхаю и наконец заставляю себя пошевелиться. Сначала ноги будто налиты свинцом, но постепенно я начинаю идти быстрее. Пробираюсь сквозь толпу, шумно дыша.
Через несколько минут я выбегаю из клуба. Останавливаюсь, жадно втягиваю вечерний прохладный воздух. Сердце бьётся как сумасшедшее, страх всё ещё течёт по венам жгучей кислотой.
Вижу машину Андрея. И тут до меня доходит, что он остался там, в клубе, с Глебом и остальными. Я не знаю, чем это закончится. Тревога подталкивает меня к автомобилю. Я забираюсь внутрь, словно в спасительную шлюпку, захлопываю дверь. Через тонированные стёкла смотрю на вход в клуб. Остаётся лишь догадываться, что там происходит.
Минуты тянутся бесконечно. Андрея всё нет. Я не отрываю взгляда от дверей. С каждым мгновением мне становится страшнее. Я вспоминаю, кто такой Игнатов, какую власть он имеет и на что способен. Страшные мысли роятся в голове.
Двери клуба, наконец, открываются. Появляется Андрей. Его небрежно рубашка расстёгнута на груди, рукава закатаны. На белой ткани — красные капли. Страх снова сковывает меня ледяной волной.
Андрей широкими шагами идёт к машине, обходит её спереди и садится внутрь. Заводит мотор, трогается с места. А я… молчу. Мне страшно даже вздохнуть.
Он выглядит взбешённым, диким. Серые глаза мерцают в темноте ночи, уличные фонари отражаются в них. Сейчас они кажутся почти чёрными, а внутри будто сверкают серебряные молнии. Мне даже чудится треск этих молний, раскат грома.
Скольжу взглядом по его рубашке, рукам. Запястья, пальцы — сильные, со вздувшимися венами — испачканы кровью. Это кровь Глеба и тех парней. К горлу подступает тошнота. Я боюсь произнести хоть звук — и в то же время должна что‑то сказать, спросить, сделать. Но не знаю, с чего начать.
Мы выезжаем на трассу, вливаемся в поток машин. На светофоре Андрей останавливает автомобиль. Я не свожу с него глаз. Он резко поворачивается ко мне.
— Какого чёрта ты вообще туда поперлась? — выплёвывает он с такой злостью, что у меня по позвоночнику прокатывается волна ужаса.
Вздрагиваю. Сжимаю пальцы в кулаки — ногти впиваются в ладони до боли.
— Там… Марк… — заикаясь, начинаю я. — Мы говорили по телефону. Он сказал, что женщины не должны посещать такие места. Я разозлилась и поехала сюда — просто чтобы показать, что я независимая. Я не ожидала, что Глеб будет там… Я вообще не знала…
— Марк был прав, — рычит Андрей. — Тебе не нужно было сюда ехать. Если уж собралась показать свою волю и независимость, нужно было хотя бы сообщить отцу или кому‑нибудь ещё. Хоть мне, чёрт возьми! Вместо того чтобы делать, что захочется. Это ночной клуб, а не семейный парк!
— Вы уж определитесь, — пытаюсь возразить я дрожащим голосом, — я должна быть независимой и самостоятельной или во всём слушаться мужчин? У вас какие‑то двойные стандарты… Я… Я… Ничего плохого не…
Мысли путаются, не складываются в связную речь. Страх, который я только что пережила, лишил меня способности ясно мыслить. Голос дрожит, горло сдавливает тисками. Чувствую, как подступают рыдания, щиплет в глазах. Слезы текут по щекам. Шмыгаю носом, судорожно вдыхаю — лёгкие будто слиплись, не получается сделать глубокий вдох.
Андрей резко выругивается, жмёт на газ. Отъезжает несколько метров и тормозит у какой‑то кофейни. Я едва успеваю осознать, где мы оказались. Он выбирается из машины, резко хлопнув дверью, обходит её.
А я пытаюсь восстановить дыхание и сдержать рвущуюся наружу истерику.
Вскоре Андрей возвращается — в руках стакан с чаем. Он протягивает его мне.
— Чай с лимоном. Выпей, успокойся. Тебе надо прийти в себя.
Беру стакан дрожащими пальцами. Лицо мокрое от слёз.
Голос Андрея вдруг становится мягче.
— Сильно испугалась? — спрашивает он чуть тише, чем раньше.
И меня прорывает. Я начинаю реветь в голос. Шумное дыхание заполняет салон автомобиля. Андрей снова смачно матерится, затем резко дёргает меня за руку и усаживает к себе на колени.