Страница 40 из 82
Глава 34
Сабина
Страх сковывает всё тело — мышцы будто коченеют. Я не могу ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни издать хоть какой‑то звук. Взгляд Глеба — полный ненависти, презрения и жажды мести — берёт меня в плен. Ощущаю себя зажатой в металлической клетке.
С трудом отрываю взгляд от него и перевожу его на второй этаж — туда, где должен быть Марк. Жалею, что не позвонила ему заранее, не сказала, что приехала в клуб. Жалею, что не связалась с ним. Его нет поблизости — я не могу рассчитывать на помощь, пока не сообщу, где нахожусь. Понимаю — пока не найду Марка, могу рассчитывать только на себя.
Ужас от того, что Глеб угрожает мне, стоит так близко, от мыслей о том, на что он способен — с учётом того, что уже позволил себе в прошлом, — парализует полностью. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Воздух врезается в лёгкие, будто раскалённый песок: режет внутренние органы, обжигает, оставляет изнутри ссадины, которые начинают кровоточить и саднить.
Кое‑как беру себя в руки, сосредотачиваюсь на внутреннем монологе, выискиваю среди сбивчивых мыслей слова, которые могу сказать Глебу. Чуть вскидываю подбородок, смотрю на него и надеюсь, что удаётся изобразить уверенность.
— Тебе было мало в первый раз, Глеб? — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но он дрожит — и я лишь надеюсь, что громкая музыка скрывает эту дрожь. — Хочешь ещё получить от моего отца? Ты это получишь. Лучше оставь меня в покое и не сыпь своими грязными угрозами. Твой отец не всемогущий, Глеб, и вполне возможно, что следующий раз для тебя будет последним — и ты проведёшь остаток жизни за решёткой.
Его глаза наливаются кровью, ненавистью и презрением. Он склоняется ещё ниже — так, что я чувствую запах алкоголя.
— А если ты проведёшь всю оставшуюся жизнь в кабинете психотерапевта, — цедит он, — может быть, моя свобода того будет стоить?
Внутри всё сжимается от ужаса: нормальный человек не может говорить таких кошмарных вещей. Отставляю бокал с коктейлем, резко спрыгиваю с барного стула.
— Мне не о чем с тобой говорить, Глеб. Оставь меня в покое. И не смей ко мне больше приближаться. Здесь мой парень, и вряд ли тебе так просто удастся причинить мне вред. Ты быстро окажешься в невыгодной позиции, если мой парень увидит, что ты рядом со мной — даже просто стоишь. Не говоря уже о том, чтобы дотронуться до меня или сделать мне больно.
— И где твой парень? — Глеб окидывает зал насмешливым взглядом. — Где же он? Эй, парень, парень Сабины, где ты?
Он ведёт себя как полный мудак. Я смотрю на него снизу вверх — и в голове проскальзывает мысль: надо было остаться дома или хотя бы связаться с Марком заранее. Пытаюсь обойти Глеба стороной — но путь мне перекрывает другой парень. До меня доходит, что это дружок Глеба.
— Куда собралась? — ухмыляется он. — Уже уходишь от нас?
В этот момент кто‑то подходит сзади.
— Останься с нами, повесели нас, — его голос проходит горячей волной по плечу, и меня передёргивает от мерзости.
Отталкиваю их.
— Отвалите от меня! Отойдите! Сейчас позову охрану, своего парня и отца — вам троим не поздоровится!
Но они не слушают.
— Да мы не верим, что у тебя тут есть дружок, — хрипло смеётся один. — С чего бы ты тогда сидела здесь одна за барной стойкой? Если бы он был, небось, от тебя не отлипал.
Глеб бросает сквозь зубы:
— Да кому нужна такая фригидная, тупая сука, которая за обычные человеческие желания готова засадить мужчину за решётку?
Они начинают меня лапать. Толпа сгущается вокруг — я маленькая, беспомощная, в плену этих парней. Они трогают меня за бёдра, живот, грудь… Ужас захлестывает целиком. Глаза щиплет от подступивших слёз. Изо всех сил пытаюсь вырваться — но ничего не получается: толпа всё гуще, музыка орёт, люди прыгают и кричат в такт диджею. На меня никто не обращает внимания. Понимаю, что даже если прямо здесь, в этой толпе, меня разденут и изнасилуют, будет слишком поздно, когда кто‑то это обнаружит.
Зажмуриваю глаза, чувствую, как слёзы текут по щекам. Глеб прижимает меня к себе, с болью сжимает ягодицы… И вдруг какая‑то сила буквально отрывает его от меня. В панике открываю глаза, озираюсь. В хаосе толпы сначала не вижу, что происходит, — потом замечаю, как отлетает второй парень, вокруг образуется месиво.
И в центре этого хаоса я вдруг вижу огромную фигуру Андрея Игнатова. Его серебристые глаза пропитаны бешенством — и этот серебристый взгляд упирается в меня.