Дочь друга. Трогать нельзя

Глава 24

Сабина

— Ещё раз прости, что так получилось… С тем, что мне пришлось уехать. Это, правда, было необходимо, — свернув на дорогу, Марк бросает на меня короткий взгляд.

— Всё в порядке, — отвечаю, пожав плечами. Но внутри всё сжимается.

Щеки вспыхивают огнём. Перед глазами возникает картина, от которой сердце начинает биться чаще — я плаваю в бассейне, в одном нижнем белье, а на меня смотрит Андрей. Его взгляд будто прожигает кожу, остаётся на ней невидимыми отпечатками.

После того, как Игнатов скрылся в доме, он больше не появлялся в саду. Но ощущение наблюдения не проходило даже тогда, когда вернулся Марк. Оно будто въелось в сознание и пульсировало где‑то на периферии.

До сих пор не могу поверить, что я позволила себе такое…

Голова слегка кружится — проклятое шампанское. Глупая идея — выпить столько алкоголя с утра. Сейчас единственное, чего я хочу, это добраться домой, встать под душ и смыть с себя этот странный налёт возбуждения, тревоги и растерянности.

Марк въезжает в спальный район, где находится мой дом. В голове одна мысль, настойчивая, как метроном: «Только бы отец ещё не вернулся». Я не готова к его вопросам от слова совсем.

Машина останавливается. Я бросаю взгляд на парковочное место — отцовской машины нет. Облегчение накатывает тёплой волной. Я с шумом выдыхаю, позволяя своим плечам слегка расслабиться. Папа ещё не дома. Слава богу.

— Сабина, мне очень понравилось сегодня проводить время с тобой, — говорит Марк, заглушая двигатель и поворачиваясь ко мне. Его голос мягкий и вкрадчивый, взгляд тёплый. — Думаю, на днях нам ещё стоит встретиться.

Я нервно сжимаю пальцы, ломаю их, будто пытаюсь разорвать невидимую нить, связывающую меня с тем моментом у бассейна.

Марк мне нравится. Правда нравится. Наши разговоры, его взгляды на жизнь, на отношения — всё это так… правильно. Так, как должно быть. Но внутри нет того огня, того сумасшедшего вихря, который поднимает в душе один лишь взгляд Андрея. Почему? Почему с Марком всё ровно, спокойно, а с его братом — будто стоишь на краю пропасти и хочешь шагнуть вниз?

Может это шампанское так на меня повлияло?

— Хорошо, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давай созвонимся и договоримся, когда снова увидимся.

Марк улыбается. Эта его мальчишеская, обезоруживающая улыбка. В ней столько искренности, столько… нормальности. И от этого на душе становится ещё тяжелее.

Мне стыдно. За свое поведение. За то, что я позволила себе, когда он уехал. Расскажет ли ему об этом Андрей? Что Марк подумает обо мне, если узнает, как я себя повела?

— Давай, я тебе наберу.

Он наклоняется ко мне. Я замираю. Всё внутри сжимается в тугой комок. Запах его духов — свежий, чистый — заполняет пространство. Тепло его тела пробивается сквозь дистанцию. Марк медленно касается губами моей щеки. Всего лишь прикосновение. Лёгкое, почти невесомое. Но я застываю, не зная, чего ждать дальше. Что он сделает? Что сделаю я?

И самое главное — что я чувствую? Почему в груди возникает только тревога и странная потребность оттолкнуть его, убежать, создать между нами такую дистанцию, чтобы он не смог её преодолеть?

— Хорошего дня, Сабина, — Марк просто отстраняется. Его губ касается всё та же лёгкая, беззаботная улыбка.

— И тебе, Марк, — мой голос так дрожит, будто проходит через сотни вибрирующих струн.

Выбравшись из салона, я быстро шагаю к дому, стараясь не оборачиваться. Дверь захлопывается за спиной. Я прислоняюсь к ней, закрываю глаза. Глубокий, шумный выдох вырывается из лёгких и заполняет пространство прихожей.

— Ты в порядке? Выглядишь как‑то странно. Как прошло свидание с твоим новым кавалером?

Голос Ники разрезает тишину коридора. Я поднимаю глаза. Она стоит напротив в домашней футболке и штанах, бровь выгнута, в глазах — любопытство, смешанное с лёгким напряжением.

Я могу предположить, почему Ника напряжена. Это связано с Глебом. Один раз меня уже чуть не изнасиловали. И, вероятно, Нике хочется знать, что никто не пытался причинить мне вред снова.

— Всё хорошо. Не переживай. Я… пока не готова говорить. Хочу принять душ.

— Душ? После свидания? — уголки губ подруги подрагивают, а любопытство в глазах усиливается, вытесняя напряжение.

— Это вообще не то, о чём ты подумала.

Она качает головой и уже открыто улыбается.

— Ну ладно. Тогда я буду ждать на кухне. Я приготовила обед. Иди в душ, а потом спускайся, поболтаем, пока твоего отца нет, — Ника разворачивается, чтобы пойти на кухню, но потом вдруг останавливается и снова поворачивается ко мне. — Ты что, пила? Или мне показалось?

Почему-то этот вопрос заставляет меня покраснеть. Возможно, это из-за того, что алкоголь на меня сегодня подействовал крайне странным образом и напрочь лишил чувства самосохранения.

— Пару фужеров шампанского.

— Ясно, — тянет Ника. — Не похоже на тебя.

Знала бы она, что ещё на меня не похоже…

— Ладно, Ник. Я в ванную.

Махнув подруге, я поднимаюсь наверх, в свою комнату и сразу иду в душ. Включаю воду, стою под струями, пытаясь смыть с себя не только следы шампанского и солнца, но и эти странные, противоречивые чувства. Почему Марк не вызывает во мне того, что пробуждает Андрей? Почему одно лишь воспоминание о серых глазах Игнатова заставляет сердце биться чаще, а ладони — потеть?

Он же бесячий, раздражающий, наглый и мыслит абсолютно не так, как я считаю правильным. Почему же я всё время думаю о нём?