Страница 28 из 82
Глава 22
Сабина
С Марком удивительно легко — словно с ним я наконец могу выдохнуть, отпустить ту невидимую хватку, что сжимала меня всё это время. Наши взгляды на жизнь, на отношения совпадают настолько, что каждое его слово отзывается внутри тёплым эхом согласия. С каждой минутой мне всё проще с ним разговаривать — будто мы давно знакомы, будто я знаю его целую вечность. Лёгкость окутывает меня, растекается по венам, как тёплый мёд, растворяя скованность и тревогу.
Я уже не ощущаю себя такой неправильной, как было ещё вчера. Постепенно уходят зажатость и стеснительность. В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мы болтаем так, будто дружим долгие годы.
Но вдруг резкий звук подъезжающей машины заставляет меня вздрогнуть. Тело мгновенно напрягается, каждая мышца замирает в тревожном ожидании, будто почуяв опасность. Я инстинктивно оборачиваюсь через плечо туда, откуда мы пришли — к воротам. Марк, будто не замечая моего смятения, спокойно наливает очередной фужер шампанского. Его движения размеренны, неторопливы — полная противоположность тому хаосу, что творится у меня внутри.
— Андрей вернулся, — произносит он буднично, почти равнодушно.
И тут же всё меняется. Напряжение возвращается — не просто как ощущение, а как физическая сила, которая скручивает внутренности, стягивает кожу на спине, заставляет сердце биться чаще. С Марком было так легко, так свободно… А от Андрея — даже когда его нет рядом — я чувствую давящую, почти осязаемую ауру. Словно невидимые микротоки тревоги пробиваются сквозь воздух, достигают меня, проникают под кожу, заставляя каждую клеточку тела напрячься.
Марк замечает перемену — его взгляд становится внимательным, изучающим. В глазах мелькает беспокойство.
— У тебя лицо… перепуганное. Ты побледнела.
Я пожимаю плечами, пытаясь изобразить расслабленность и безразличие:
— Да нет, всё в порядке.
Голос предательски дрожит, хоть я пытаюсь придать ему ровную интонацию.
— Не переживай, — улыбается Марк, и в его улыбке — та самая обезоруживающая теплота, от которой на мгновение становится легче. — Андрей нас отсюда не выгонит. Даже не подойдёт к нам. К тому же он в курсе, что мы здесь. Ты его что ли так боишься? Вчера мне не показалось, что он тебя пугает.
Потому что дело не в страхе.
Это что-то другое. Я не могу объяснить напряжение, которое ощущаю из-за этого мужчины.
Он будто заставляет меня чувствовать себя какой-то… не такой.
— Всё нормально, честно. Я вовсе не боюсь твоего брата, — отвечаю спокойно, затем добавляю, пытаясь отшутиться, — хоть он и похож на человека, способного на убийство.
Андрей не появляется в саду, но у меня ощущение, будто за мной наблюдают. Словно он стоит у окна — невидимый, но всевидящий одновременно — и следит за каждым нашим движением. Я представляю, как его взгляд скользит по мне, по Марку, по нашему завтраку… От этой мысли спина сама выпрямляется, плечи напрягаются, будто готовясь к невидимой атаке. Я пытаюсь вернуться к беззаботной беседе, взять фрукт, но кусок в горло не лезет. Слова не приходят — тревога запирает мысли внутри, словно захлопывает их в тесной клетке, откуда нет выхода.
У Марка звонит телефон. Он достаёт его из кармана джинсов, хмурится, глядя на экран. В его взгляде — мгновенная сосредоточенность, почти тревога.
— Минутку, нужно ответить.
Он отходит к розовым кустам, и я остаюсь одна — наедине с собственными мыслями, которые тут же начинают кружить, как хищные птицы над добычей. Я слышу его тихую речь, но не разбираю слов — только интонации, напряжённые, сдержанные. А мой взгляд невольно скользит по окнам дома, словно пытаясь проникнуть сквозь стёкла, угадать, где сейчас Андрей, что он делает?
Воображение, будто издеваясь, рисует картину — яркую, почти осязаемую. Игнатов заходит в дом, снимает рубашку с крупной груди, остаётся с голым торсом. Рубашка летит на спинку дивана — небрежно, по-мужски. Андрей идёт на кухню, где я в прошлый раз готовила себе ужин, включает кофемашину. Слышу в воображении этот знакомый гул, чувствую аромат свежемолотых зёрен. Он достаёт кофе из шкафа — медленно, размеренно, будто каждое движение продумано. Пока варится кофе, берёт виски из бара, плескает в стакан со льдом. Поднимает стакан, пьёт — и янтарная капелька стекает по подбородку, капает на грудь. Я вижу, как она медленно скользит по коже, оставляя влажный след…
Я резко дёргаю головой, встряхиваю ею, словно пытаясь вытряхнуть эти навязчивые образы.
«Господи, о чём я вообще фантазирую? Совсем уже⁈»
Щеки заливает жар — я краснею, хотя понимаю: никто не прочитал мои мысли. Кошусь на Марка, чувствуя неловкость, почти стыд из‑за этих неуместных фантазий о его брате.
Марк сбрасывает вызов, подходит ко мне. Его лицо напряжённое, в глазах — тень беспокойства, которую он пытается скрыть.
— Что‑то случилось?
— Да, нужно отъехать. Срочное дело. Могу отвезти тебя домой. Или ты подождёшь меня здесь? Я ненадолго — минут двадцать, может, тридцать.
Конечно, будет безопаснее и разумнее попросить отвезти меня домой. Что я буду делать тут одна? Но я смотрю на дом — на эти высокие окна, за которыми, возможно, сейчас стоит Андрей, наблюдает, оценивает… И вопреки здравому смыслу я почему-то тихо отвечаю:
— Я подожду тебя.