Страница 27 из 82
Глава 21
Сабина
Мы подъезжаем к дому Игнатова. Марк плавно тормозит, выключает двигатель — и тишина накрывает нас плотным одеялом. Я замираю, глядя сквозь лобовое стекло на величественный фасад.
Сердце колотится как сумасшедшее.
Последний — и единственный — раз я была здесь, когда сбежала из дома. Тогда казалось, что всё рушится. В то утро, когда Андрей увёз меня отсюда, я даже не успела разглядеть особняк как следует — лишь мельком отметила его роскошь.
А теперь… теперь я стою перед ним снова. Но не с Андреем. С его братом.
Марк поворачивается ко мне:
— Ты в порядке?
Я отрываю взгляд от дома, чувствую, как пылают щёки.
— Да, просто… задумалась.
Он прищуривается, словно пытается прочесть мои мысли.
— Ты уже бывала здесь? Раз твой отец дружит с Андреем, наверное, случалось.
Внутри всё сжимается. Не хочу вспоминать тот день. Не хочу объяснять, почему убегала, почему плакала, почему…
— Один раз, — коротко отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Так, мимоходом.
Затем быстро перевожу тему:
— У тебя всё готово для пикника?
Марк улыбается — та самая обаятельная улыбка с ямочками, от которой теплеет внутри. И всё же это не та улыбка… У Андрея она совсем другая…
— Конечно. Неужели ты думала, что я приглашу тебя и ничего не продумаю? Пойдём.
Он указывает на сад, и я следую за ним.
Мы углубляемся в зелень. Проходим мимо огромных розовых кустов, пока не выходим к бассейну. У кромки на газоне расстелено покрывало, на нём — корзинка с едой, ведёрко со льдом и бутылкой шампанского.
— Ты был настолько уверен, что я соглашусь? — спрашиваю я, пытаясь скрыть лёгкое волнение.
Всё-таки для меня это в новинку — ходить на свидания и принимать ухаживания.
Марк смеётся.
— Я надеялся. А если бы еда пропала — ничего страшного. Я иногда доедаю испорченную пищу за девушками, которые мне отказали, — он весело подмигивает.
Мне почему-то становится так смешно и легко от его непринуждённости и открытого мягкого чувства юмора.
Я делаю шаг к покрывалу, но замираю, не дойдя. Взгляд невольно падает на лазурную гладь бассейна.
И тут — как удар током — воспоминание.
Я плаваю голая в своём бассейне. Внезапно появляется Андрей. Его глаза скользят по моему телу. А потом, уже уезжая, он бросает через плечо: «Тебе идёт… то, что ты не бреешься полностью».
Кровь приливает к лицу. Я краснею так, что, кажется, кожа горит.
— Снова застыла, — мягко замечает Марк. — Я уже начинаю сомневаться, интересный ли я собеседник.
Я мотаю головой, пытаясь собраться.
— Прости. Просто… вспомнила кое-что.
Сажусь на покрывало рядом с ним. Марк открывает бутылку розового шампанского, разливает по бокалам, затем достаёт из корзинки тарелки с нарезанными сырами, мёдом, клубникой, киви и бананами. Всё аккуратно и красиво сервировано.
Он протягивает мне бокал.
— Ну, выпьем.
Марк чокается со мной, и я отпиваю шампанское. Оно играет на языке пузырьками, сладкое и терпкое одновременно — явно дорогое, изысканное. Хотя было бы странно ожидать от Марка чего‑то иного. Человек его круга не станет экономить на мелочах.
— Мы совсем забыли произнести тост. Когда пьёшь рано утром, без тоста никак нельзя. Мы же не алкоголики, в конце концов. За что выпьем? — спрашивает он, глядя мне в глаза.
Я теряюсь. В голове пусто. Всё произошло слишком быстро: вчера я даже не думала, что сегодня окажусь здесь, на этом пикнике, с братом Андрея. Свидания — не моя стихия. Я не умею флиртовать, не знаю, как правильно держать паузу, как подавать себя.
Марк, видимо, замечает моё замешательство.
— Предлагаю выпить просто за встречу. И за наше знакомство. Учитывая, что я живу в Питере, а ты в Москве, оно могло вообще никогда не произойти.
— Но твой брат знаком с моим отцом, — возражаю я.
— Да, они дружат много лет. И тем не менее, мы с тобой познакомились только вчера.
Я киваю, согласившись с его аргументом.
— Тогда — за знакомство.
Отпиваю ещё шампанского, чувствуя, как тепло разливается по телу.
Марк берёт клубнику, подносит к моим губам. Я колеблюсь, затем забираю ягоду из его пальцев. Есть из рук парня, которого я знаю второй день — слишком интимно. Мне так кажется.
Он не настаивает, лишь улыбается.
Я вспоминаю его слова в машине: «Женщина не должна работать. Это мужская обязанность — обеспечивать её». Они с Андреем настолько по-разному мыслят. Интересно, как он относится к другим вещам? Например, что бы он сказал на ситуацию с Никой и папой?
Марк кладёт на отдельную тарелку два кусочка сыра с голубой плесенью, поливает их мёдом.
— За твои мысли, — говорит он, протягивая мне тарелку. — Ты так часто задумываешься, что мне стало до безумия интересно: о чём? Хочется залезть в твою голову и узнать, что там кроется. Меняю твои мысли на вкуснейший сыр с плесенью.
Я краснею. Действительно, сегодня я то и дело выпадаю из разговора, уносясь куда‑то в свои размышления.
— Просто… кое о чём подумала, — бормочу я, крутя в руках бокал.
— Может, всё‑таки расскажешь? Или я так и останусь в неведении?
Я нервно провожу пальцем по краю фужера.
— У одной моей подруги… сложная ситуация. Её отец… вступил в отношения с её лучшей подругой.
Марк вскидывает брови.
— Вот это поворот.
— Они какое-то время это скрывали. А когда она узнала — случайно, застала их вместе — растерялась. Сначала отреагировала очень негативно. Расплакалась. Сбежала. А потом… её стали осуждать. Кое-кто сказал ей, что она неправа, что она повела себя глупо. Истерично. Но она так не считает. Ей кажется, что её никто не понимает.
Я замолкаю, наблюдая за его реакцией.
Марк берет кусочек киви и заталкивает себе в рот.
— Вероятно, у твоей подруги очень высокие моральные ценности, поэтому она так отреагировала. И ей не понравилось, что её водили за нос. Первичная реакция очень эмоциональная. Это естественно. Особенно для человека, который не привык вести «вседозволенный образ жизни». В любом случае, никто не имеет права указывать, что должен чувствовать другой человек. Эмоции твоей подруги такие, какие они есть. В них нет ничего страшного и недопустимого.
В груди разливается тепло. Мне становится настолько приятно от этих слов Марка, что невероятно хочется, чтобы сейчас где-нибудь в кустах прятался Андрей и услышал, что сказал его брат. А ещё мне до безумия хочется показать ему средний палец.