Только с тобой

Я смеюсь, легко скрестив одну ногу на другую, словно освобождаясь от невидимых пут.

— Это вовсе не странно, — мой голос обретает непривычную мягкость. — Мне очень нравится. Гораздо лучше, чем мое собственное имя. Оно звучит так.. пресно, словно давно забытая мелодия. По крайней мере, твое имя дышит характером, в нем чувствуется особая искра.

Ривер медленно отпускает мою руку, его пальцы чуть задерживаются, а затем он небрежно опирается на прохладную барную стойку.

— Джулианна, — произносит он, словно дегустируя каждую букву, позволяя имени осесть на языке. — Вовсе не думаю, что оно пресное. Ты сокращаешь его, или предпочитаешь, чтобы тебя называли полным именем, Джулианна? — его глаза, цвета свежей весенней зелени, светятся искренним, неподдельным любопытством.

В этот же миг, словно незваные гости, в голове у меня возникают образы Лэндона и его нелепых, цепляющих прозвищ. Голливуд — первое, что он даровал мне, и вот теперь — Ангел. Я до сих пор не могу понять, почему его так манит это первое, а откуда взялось второе, остается абсолютной загадкой, граничащей с безумием.

— Мои друзья зовут меня Джулс, — уточнила я.

— Я твой друг? — на его лице расцветает маленькая, чуть робкая, но искренняя улыбка.

Я игриво пожимаю плечами, позволяя своим волосам скользнуть по плечам.

— Не знаю. Я тебя еще не знаю.

— Пока, — добавляет он, и его улыбка становится более уверенной, обретая некую хитринку. — Это.. если ты, конечно, захочешь, без всякого давления. Я старшекурсник в МПУ²⁰. Можешь даже меня загуглить, если любопытно. Моя фамилия Хейл, — он внезапно морщится, словно от кислого вкуса, и густой румянец заливает его лицо. — Знаешь что, забудь. Я, пожалуй, лучше пойду.

Мой смех, легкий и звонкий, останавливает его, когда он уже начинает поворачиваться, собираясь уйти.

— Нет, нет, оставайся, — быстро говорю я. — Все в порядке. Я тоже старшекурсница в МПУ, моя фамилия Спаркс.

— Джулианна Спаркс, — повторяет он, словно пробуя имя на вкус. — Мне это очень нравится. Звучит весьма.. подходяще.

— Это из-за моей искрящейся личности? — подшучиваю я, пропитывая каждое слово сарказмом, и делаю глубокий глоток из стакана.

Теперь он смеется, его смех звучит тепло и искренне.

— Часто тебе это говорят?

— Ты даже не представляешь, — я морщусь, словно от невидимой боли, вспоминая бесчисленные разы, когда парни пытались использовать мою фамилию как дешевую попытку флирта, словно это был какой-то избитый подкат. — Но знаешь, шутка про яйца теперь, безусловно, моя любимая, и не думаю, что что-то когда-либо сможет сравниться с ней.

— Это еще что, — его глаза хитро блестят. Он расправляет плечи, словно готовясь к выступлению, и театрально щелкает пальцами. — Ты готова?

Я с нетерпением, почти с детским восторгом, киваю.

— Кто-то определенно должен позвонить Богу, — произносит он с торжественным видом, — потому что он потерял одного из своих ангелов.

Мое тело странно покалывает, словно миллионы крошечных игл пробегают по коже, когда в голове, как вспышка молнии, всплывает это новое, еще не прижившееся прозвище, данное мне Лэндоном.

Конечно, он, как всегда, объявится именно тогда, когда начинаю хорошо проводить время. Каким-то мистическим образом он всегда умудряется напомнить о себе, даже когда его физически нет рядом, словно его тень постоянно витает где-то поблизости.

— Как тебе это? Потрясающе, правда? — Ривер озорно подмигивает, его улыбка заразительна до невозможности, искренняя и милая, и мне невероятно трудно не ответить ему тем же, не поддаться ее обаянию.

Я смеюсь, но в моем голосе слышится нотка серьезности.

— Пожалуйста, не используй это на других девушках.

— Но ты не просто какая-то девушка, — говорит он, его голос звучит низко и уверенно.

Ривер, несомненно, привлекателен: его медного цвета волосы спадают дикими волнами, обрамляя лицо, а мягкие, пронзительно-яркие зеленые глаза сияют неподдельным теплом. Веснушки, словно россыпь золотой пыли, разбросаны по его переносице и щекам. Он, вероятно, на дюйм или два выше меня, обладает хорошей, подтянутой фигурой, а его личность кажется идеальной, на все десять из десяти баллов.

И вот, казалось бы, со мной должно быть что-то не так, потому что он — воплощение всего, о чем я могла бы мечтать в парне, идеальный образ из девичьих грез, но, к своему удивлению, абсолютно ничего не чувствую.

Я не знаю его, убеждаю себя, словно произнося заклинание, Вот в чем все дело.

Мы проводим следующие несколько минут, утонув в легком, ни к чему не обязывающем обсуждении всяких мелочей. Ривер, словно набираясь смелости, стал немного раскованнее, сокращая дистанцию между нами. Его рука, небрежно, но уверенно, опустилась на спинку моего стула. Затем его пальцы, с почти невесомой нежностью, касаются моего плеча.

Это не вызывает у меня никакого отторжения. Напротив, я чуть наклонилась ближе, почти инстинктивно, наслаждаясь невероятной мягкостью его прикосновения, ощущением его пальцев на своей коже. И все же, несмотря на эту приятную нежность, где-то глубоко внутри мне почему-то хотелось, чтобы они были грубее, шероховатее, как.. его пальцы. Я также наивно надеюсь, что всего алкоголя, который выпила сегодня, будет достаточно, чтобы заглушить эти назойливые мысли и слишком острые чувства. Но вместо этого я ощущаю все.

Холодная жидкость теперь струится по моим венам, разливаясь приятным теплом, согревая тело изнутри и заставляя щеки гореть от беспричинного смеха и широких улыбок. Опьянение приносит с собой легкую, невесомую эйфорию. Голова приятно кружится, и иногда все вокруг начинает плавно вращаться, словно в замедленной съемке, но не до такой степени, чтобы мне становилось дурно или неприятно. Я чувствую себя странно далекой, будто отрешенной от реальности, но в то же время такой близкой, словно все вокруг в пределах досягаемости, но лишь на волосок ускользаю от полного понимания.

— Так ты здесь одна или.. с компанией друзей? — спрашивает он, его голос становится чуть ниже.

— С друзьями, — отвечаю я. — Они там, в VIP-зоне.

Он прослеживает взглядом в указанном направлении, пока я делаю очередной, медленный глоток своего напитка.