Только с тобой

Я улыбаюсь в ответ, но быстро прячу взгляд, чтобы избежать неловкости. Для нее эти слова могли ничего не значить, но для меня, слышать их от нее, значит куда больше, чем она когда-либо сможет понять.

Мы прокладываем себе путь сквозь плотное море танцующих тел, словно лавируя в жестоком балете локтей и каблуков. Нас толкают, наступают на ноги, но мы лишь смеемся в ответ, обмениваемся веселыми взглядами и взмахами рук с друзьями, пока наконец не добираемся до мерцающего бара.

После того как мы озвучиваем свой заказ, мы отступаем в сторону, ищем свободное пространство, так как все барные стулья оккупированы.

Габби медленно окидывает взглядом окружающее пространство, а затем ее взгляд задерживается на мне, на ее лице появляется задумчивое выражение, словно она что-то взвешивает.

— Что на уме? — я приподнимаю бровь, с интересом глядя на нее.

— Ничего.

— Не чувствуй никакого давления, но ты можешь положиться на меня. Клянусь, ничего из этого не выйдет за пределы этих губ, — я делаю вид, что застегиваю молнию на рту, а затем театрально бросаю воображаемый ключ в сторону, словно запирая тайну.

Ее глаза нервно бегают по сторонам, словно пойманные птицы, прежде чем наконец задерживаются на моем лице.

— Иногда.. меня посещают мысли..

Я с трудом сдерживаю едва уловимую улыбку.

— Какие мысли одолевают тебя?

— Каково это — заняться сексом, — она произносит это скороговоркой, едва слышным шепотом, и слова растворяются в шуме музыки, так что я не успеваю уловить ни слова.

Я приближаюсь к ней, закидываю сумку на плечо, но на мгновение замираю, вспоминая, как она выскользнула из моих рук, и как Лэндон поймал ее в воздухе.

— Прости, что ты сказала? Я не расслышала. Музыка здесь слишком громкая, слова тонут в ней.

— Иногда я задумываюсь, каково это — заняться сексом, — она приподнимается на носочки, и, горячо, шепотом, почти неслышно, произносит мне на ухо.

Когда смотрю на Габби, алая краска заливает ее лицо. Прежде чем свет меняется, я вижу, как ее усыпанные веснушками щеки пылают от смущения. Она не удерживает мой взгляд, ее глаза бегают, словно она стыдится своей откровенности.

— Эй, не тревожься. Я не занималась сексом уже целую вечность. Мне тоже этого не хватает.

Она улыбается робко и смущенно, нервно накручивая прядь своих смоляных, густых волос вокруг пальца.

— Нет, я.. я никогда не занималась сексом. Я все еще девственница.

Я понимаю, что, похоже, опьянение оказалось сильнее, чем думала. Я не сразу осознала ее слова, но теперь, когда обдумываю их, картина проясняется, и пазл собирается воедино.

— Знаю, это покажется нелепым, но я..

Она, должно быть, приняла мое молчание за что-то другое, но я быстро перебиваю ее.

— О, нет, прости. Кажется, я немного пьянее, чем думала, но нет, это вовсе не глупо, — улыбаюсь, нежно сжимаю ее запястье, чтобы передать свою поддержку, и отпускаю, когда бармен ставит наши напитки перед нами. — Абсолютно нормально, что у тебя не было секса. Тебе не нужно ничего объяснять.

Ее глаза снова загораются, и нервное напряжение, окружавшее их, исчезает.

— Я много думала об этом в последнее время, и просто.. не знаю, — говорит она, делая глоток из своего стакана. — Думаю, я готова.

Я тоже делаю глоток, обдумывая, что сказать ей.

— Не чувствуй себя обязанной делать что-то только потому, что все вокруг это делают. Но если ты готова, найди кого-то, кому доверяешь. Того, кто понимает, что такое согласие..

Мои мысли уносятся к Лэндону и нашему разговору в переулке, к тому, что он сделал после того, как я дала ему свое согласие. Я до сих пор ощущаю его грубую руку на своей шее, легкое сжатие, мозоли мягко царапали мою кожу.

Я прочищаю горло и делаю длинный глоток, холодная жидкость охлаждает мое разгоряченное тело.

— Согласие действительно очень важно. Он должен понимать, что для тебя приемлемо, а что нет.

Она кивает, внимательно слушая.

— Да, конечно, согласие — это все.

— У тебя есть кто-то на примете? — улыбка на моем лице растет, пока не начинают болеть щеки.

— Ах.. нет, — ее губы сжимаются в тонкую линию. — Вот в чем дело. Я не знаю, кто бы это мог быть.

— Это нормально. У тебя есть все время мира. Мы найдем кого-то для тебя, — мы сканируем толпу, рассматривая все варианты. Парней здесь много, но, исходя из собственного опыта, я не хочу, чтобы Габби оказалась с кем-то вроде Коула.

Мои руки покрываются потом, а тело напрягается, но, прежде чем успею погрузиться в эти мысли, осушаю остатки своего напитка.

— Ух ты, если бы я так сделала, то упала бы в обморок на месте. Я, к сожалению, очень легковесная, так что мне нужно быть осторожной.

— Поверь мне, я буду жалеть об этом утром, но черт с ним, — пожимаю плечами, ставя стакан на барную стойку, как раз когда бармен подходит ко мне. — Еще один, — говорю я.

Габби качает головой, смеясь надо мной.

— Я так рада, что ты пришла! О боже, я пойду за девочками и Дариусом, и мы выпьем шоты! Я скоро вернусь!

Я улыбаюсь, наблюдая, как она убегает искать девушек. Как только она исчезает в толпе, поворачиваюсь и моя улыбка становится шире, когда замечаю пустой стул. Сажусь на него как раз в тот момент, когда бармен ставит мой напиток, но, прежде чем успеваю сделать глоток, чувствую, что кто-то стоит рядом.

— Почему яйца не рассказывают шутки?

На мгновение мне кажется, что я не расслышала и это не было адресовано мне, но вопрос повторяется. Повернувшись вправо, я встречаюсь с яркими зелеными глазами.

— Почему яйца не рассказывают шутки? — он повторяет, смущенно улыбаясь.

— Не знаю, почему?

— Потому что они слишком легко трескаются.

Шутка, хоть и довольно банальная, заставляет меня рассмеяться.

— Это была ужасная шутка. Часто срабатывает?

На его щеке появляется румянец. Он проводит рукой по затылку, смущенно потирая его.

— Никогда, но я подумал, что это хороший способ разрядить обстановку.

Я поднимаю свой стакан и прикрываю его ладонью, поворачиваясь, чтобы найти девушек. Когда я замечаю их, они подают мне знак одобрения, сияя, как гордые матери. Я качаю головой, но получаю от Полли такой взгляд, который понимаю без слов.

Он милый, оставайся, уверена, что именно это она хочет мне сказать.

— Я Джулианна, — протягиваю ему руку, решив следовать течению.

Он берет мою руку в свою, мягко пожимая ее.

— Ривер. Знаю, что это странное имя, но мои родители — большие хиппи, и они думали, что я буду девочкой. Так что Ривер и осталось.