Страница 20 из 76
– Садись, – кивнул он на стул возле стола. Сам устроился напротив, в широком кресле. Откинулся на спинку и произнес: – Как первый день? Знаю, занятия не начались, тебе сложно судить, но все же…
Я смутилась. Он всех студентов расспрашивает? Мне-то казалось, что преподавателям плевать, нравится нам учиться или нет.
– Я всем доволен, господин, – кратко отозвалась я. – Жду не дождусь завтрашнего дня.
– Рад слышать, Александр. Ты в курсе, что ты первый адепт, кто перевелся из непрофильной академии к нам? Обычно мы неизменны в своих решениях. Никогда не позволяем именно переводиться. Поступать заново, пожалуйста, а перевод невозможен.
– Да, мне известно, – не понимала, к чему он клонит, но спрашивать не спешила.
Как гласит народная мудрость: «Пока не заговорили о деле, ничего не уточняй.»
– Ладно, я не буду ходить вокруг да около, – бросил господин Хаммерс. – Мой вопрос будет личного характера. И я надеюсь, что ты и твоя семья поможете, так сказать, отблагодарите меня за проявленную щедрость.
И весь флер героя будто испарился. Я не подозревала, что ректор опустится до такого.
– Какой вопрос? – изображала из себя недоумка.
Впрочем, так ведь оно и было. Что, значит, личного характера?
– Алекс, – мужчина выдохнул. – Ты же умный, взрослый, парень.
Ха, ни то, ни другое, ни третье.
– Я не понимаю.
Пришла очередь ректора закатывать глаза. Что-то пробурчав себе под нос, связанное с отсутствием ума у нынешней молодежи, он пояснил свою просьбу.
– Видишь ли, попечительский совет академии, наш правитель в том числе обязывают меня жениться. Я пересмотрел кучу кандидатур на роль своей невесты, но ни одна из них мне не подходит. Я не выношу жеманных кокеток, девушек, интересующихся исключительно розами и бабочками. Пару раз бывал на соревнованиях, где выступала твоя сестра, и был впечатлен. Она непохожа на остальных. Ей бы я хотел сделать предложение…
От неожиданности я поперхнулась и закашлялась. На глазах слезы образовались… от шока. Нельзя же так сразу. Какое, к некромантам, предложение?
– Воды? – услужливо предложил преподаватель.
Я кивнула и выпила залпом полный стакан.
– Чем же я могу помочь? – давилась я. – Алисия учится в другом институте, в ее личную жизнь я не лезу.
– Ммм… Положим, будешь сообщать о ретивых поклонниках, – прищурился Тайлер. – Расскажешь, где она бывает. И помни: это строго между нами. Если твоя сестра узнает, то ты не доучишься и недели.
Теперь уже не просьба, а банальный шантаж. Как некрасиво.
– Хорошо, – заерзала на стуле. – Насколько мне известно, у Сии никого нет. Она хотела погрузиться с головой в учебу.
– Это прекрасно. Учеба в Пресьенском несложная, а выезды у них частые. Будем встречаться. Если тебя не затруднит, позвони или напиши своим родителям, предупреди обо мне.
– А вот этого делать не стоит, – принялась торопливо заверять. Если мама узнает, она меня свяжет, воткнет в рот запеченное яблоко и на блюде подаст аристократу. – Сия иногда читает их переписку. Они сами ее просят, потому что плохо разбираются в артефактах. Скажите им при встрече. Да и они воспримут информацию со всей серьезностью. Их намерения вам по нраву.
– Верно, и как я не подумал, – хлопнул он себя по лбу. – Я не умею ухаживать, всю жизнь только воюю.
Меня лихорадило, бросало то в пот, то в холод. Мама с папой вроде болтали о скорой командировке в другой город. Переживали, что пропускают наше начало учебы. Я и тогда не расстроилась, а сейчас была готова принести жертву богам за оказанную милость. Месяц, а может два, чета Перл будет отсутствовать. Я попробую разобраться в ситуации и переключить внимание ректора на кого-то другого.
– Я все понял, господин Хаммерс, – вскочила, мечтая сбежать побыстрее. – Сия ни о чем не узнает, но мне пока очень неловко, и я хотел бы…
– Иди, иди, Алекс, – разрешил глава академии. – И постарайся не влипать в истории. Хорошо учись. Даже с моей протекцией я не смогу гарантировать тебе диплом.
Бежала я из кабинета, будто мне пятки подпалили. Неслась во весь опор, а ворвавшись в собственную комнату, ошалела от открывшейся картины.
Мои надежды не оправдались. Уолтеры, ведомые мелочной местью, намеревались распотрошить мои вещи, выкинуть их из окна или еще что-то пострашнее. Не успели, залипли на ярко-розовом бюстгальтере.
Остальное белье я надежно спрятала, но этот комплектик считала счастливым, надевала по особым случаям и берегла.
Рой и Артур перекидывались им, напоминая мне маленьких детей, и противно хихикали.
Влияние женского шелкового белья на мужскую психологию, несомненно, изучено недостаточно.
– О, – заметил меня старший Уолтер, – вот и пришел наш фетишист. Признавайся, – он то ли смеялся, то ли плакал, – сам носишь?
Внутреннее чутье подсказывало, что даже если я признаюсь честно, что я девушка, они мне не поверят. Они уже проиграли в голове сценарий, где Александр Перл крутится у зеркала в розовом лифчике.
Пришлось импровизировать.
Выгнула картинно бровь, сложила руки на груди. Заодно выбрала тактику, никогда не подводящую: Не сознавайся, не доказывай, не поясняй, если ситуация патовая. Нападай сам.
– Артур, психологи утверждают, что те, кто больше всего кричит про извращения, сам является извращенцем.
– Чего? – скривился парень.
– Того, – приблизилась я и выхватила предмет одежды. – Нечего рыскать по моим вещам, или добавки захотели?
Браться мгновенно стушевались. Иллюзию создам одним махом. Рой все-таки поинтересовался:
– На кой тебе женский лифчик?
– Подруга оставила, – многозначительно ответила я.
А что? Физической силой я авторитет не заработаю, а по части девушек у меня богатый опыт. Весь слайдер забит номерами подруг.
Кажется, даже Вселенная решила позабавиться. В этот миг мне набрала Тесса.
– Да, Тесса, – взяла артефакт и проговорила нарочито грубым голосом. – Как ты, сердце мое?
– С-си-яние мое, – она быстро нашлась, догадавшись, что нас подслушивают. – Я прекрасно? А как твой первый день? Мы пишем тебе в чате, пишем, но ты всех игнорируешь. Как это понимать, малыш? – она настолько громко тараторила, что и Уолтеры улавливали ее трескотню.
Странно, конечно. Юноши напоминали боевых псов, вставших по стойке смирно, а подруга болтала в диапазоне ультразвука.
– Я отвечу позже, милая, – кашлянула я, внутри же умирала от хохота, – сейчас немного занят. Да и тебе нечего переживать, мы встретимся в выходные.