Я с тобой не наигрался, детка.

Глава 4. Матвей

Этой летней ночью уже прохладно, я натягиваю толстовку, задерживаюсь в машине и бью по рулю. Встреча, поцелуй и бегство Киры успели затуманить мне голову, хочу продолжения и не получаю.

Ратникова словно не осознает, что охота только распаляет интерес. Что чем дальше она убегает, тем сильнее хочется ее догнать.

Слежу за приложением и понимаю, что она вошла в подъезд. Через минуту телефон мигает, на экране появляется ее сообщение.

«Я дома. Очень устала. Пока».

Хорошая девочка. Выполнила мою просьбу, разблокировала и отписалась. Пожалуй, даже слишком хорошая.

У меня есть один пунктик. Нравятся мне скромные отличницы, их занятнее «портить». Как назло, по-настоящему ни с одной не сталкивался.

Они умело строю из себя книжных червей, а на деле пробу некуда ставить. Вероника Ахматова, изображающая из себя девственницу, быстро показала, какая стервозная у нее натура. Попыталась привязать меня с помощью отца.

Вспоминаю ее слова и бросаю в пустоту:

— Мразь.

Другие тоже не сильно отличались от бывшей. Вешались, вели себя вызывающе. И я не отказывался, принимал сполна.

И я с первого взгляда разглядел в перепуганной девушке, повалившейся на асфальт, умницу-разумницу. Как она грозно тряхнула пшеничными волосами, как отстранилась от меня. Как бортанула и кинула на обеде. Даже флирт с Антоном меня не отвратил.

Сегодня задержался, краем уха подслушав намерения Ахматовой. Кира сидела в танцевальном зале, а одна из подруг Вероники ее заперла. Детка и не догадалась, что это не случайность.

Наблюдал за всем и молчал ради одного-единственного момента, когда пташка попадет в лапы хищника. Что же, дверца захлопнулась..

Но прежде чем окунуться в омут, надо было расставить все точки над и.

— Ника, — набираю номер, жду гудок, и с другой стороны моментально отзывается Вероника.

— Мэт, ты позвонил? Соскучился? Надоело наматывать на кулак сопли Ратниковой?

Слышу презрение в ее голосе. Не ко мне, к детке.

— Почти.. — говорю я, закрывая машину и поднимаясь к подъезду. — Ника, я предупреждаю, ни на метр к ней не подходи, иначе..

— Иначе что, Матвей? — бросает она и вызывающе смеется. — Что ты мне сделаешь? Бросишь? Так ты уже. Руку сломаешь, как Антону? Вряд ли ты меня тронешь. А я могу испортить тебе жизнь. — Заканчивает радостным тоном.

И ведь действительно может.

— Завали.. — уже рычу.

Она меня бесит. Тварь, держался с ней исключительно по просьбе отца. И несмотря на то, что я творил, что хотел, она меня всегда прощала. Видать, чувствует, что положение изменилось. Наши отношения закончены.

— Я завтра с папой обедаю, — притворно вздыхает Вероника. — Погрущу, поплачу, расскажу ему, наконец, как ты придурок. Наверное, твои дни в Барсах подойдут к концу.

Хочется разбить смартфон, бросить его через дорогу, и чтобы экран переехали колеса проезжающей мимо машины. Внутри закипает буря.

Тем временем Ахматова продолжает:

— Или я могу ничего не делать. Простить тебя и забыть обо всем.

— Чего тебе надо? — взрываюсь я. — После Зарубина объедки не подберу, не мечтай.

— Сдался ты мне, — сопит стерва в трубку. — Сам не приближайся к Ратниковой, тогда и я буду помалкивать.

— Тебе это зачем? — выругиваюсь, вижу, как соседи с первого этажа зажигают свет.

Занавеска дергается, и на меня зло смотрит какая-то женщина. Я прикладываю палец к губам. Шумел я знатно.

— Ни тебе, ни мне, Матвей, — пропевает в трубку собеседница. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

Она первой заканчивает звонок, оставляя меня с носом. В сердцах бью ногой по лавочке. Из окна уже стучат, требуют, чтобы я утихомирился.

Ахматова поступает так из вредности, но и я хорош. Подставил Киру под удар. Сомневаюсь, что блондинке хватит сил и способностей, чтобы противостоять Веронике. Она, Кира, детка. Реально детка. По паспорту, по внешке взрослая, сочная, но внутренне малышка.

Может, и хорошо, что она отказалась от нового свидания. А участившиеся тренировки помогут мне прочистить мозги.

Я поднимаюсь наверх, врываюсь в квартиру и зажигаю свет. Душ и поздний ужин никак не влияют на мрачное настроение.

В висках пульсом бьется: бесит, бесит, бесит. Нет настроя на будущую игру, а она одна из решающих.

Мне скоро двадцать один, молодежка для меня закрывается, и я жду предложений из других команд. В курсе, что отец ведет переговоры с кем-то из местных. По городу множатся сплетни, что обо мне спрашивали хантеры из Москвы. На самом деле ни одного контракта я не видел, и никто лично ко мне не обращался.

Самооценка на нуле, а тут дура-Ахматова со своим указанием.

Ладно, у меня есть пара недель, чтобы утрясти дела. Я вздыхаю, считаю до десяти, чтобы не сорвать гнев на мебели. Иду в постель.

В сознании шум.

Мыслями проносятся образы: пухлые губы сердечком, шелковистые волосы, не стянутые резинкой, тонкая талия и очень прямая осанка.

Представляю, какая Ратникова гибкая. Хотя чего представлять, я видел. В танцах она огонь, а в реальной жизни, без сцены и софитов, славная девочка.

В груди что-то расплывается, ощущаю жар по всему телу. Просто наваждение какое-то. Уломать бы ее на постель, распластать на белоснежной простыне и долго, бездумно отрываться.

Все вроде шло по плану, но, к моему сожалению, понеслось по наклонной.

* * *

На следующее утро я совершаю то, о чем скоро пожалею — звоню отцу.

— Пап, не отвлекаю? — спрашиваю его. — Ты ничем не занят?

— Доброе утро, Матвей, — старший Зарипов здоровается, а вокруг слышатся звуки ресторана: суета, звон бокалов, стук каблуков, тихий говор посетителей. Моментально понимаю, где он, и с кем он. Похоже, что его нынешняя пассия вновь уговорила отца на завтрак в центре города, а тот, хоть и постоянно жалуется на отсутствие домашней пищи, но ей отказать не в силах. — Нет, не занят. Как раз собирался тебе набрать.

После раздается его же: «Что?», но приглушенно. Догадываюсь, что жена не в восторге от моего звонка. Никогда с ней не ладил.

— Нам надо встретиться. Хочу обсудить свои перспективы и будущую карьеру. — Мысленно добавляю, что и дочку Ахматова.

Вероника в печенку врезалась. Я злюсь, когда вспоминаю вчерашний звонок. Надо с ней покончить, и не давать ее семье иметь надо мной какую-то власть.

— Считай, уже свободен, — бодро рапортует отец. — Подъезжай в центр, я тебя встречу. У меня отличные новости.