Я с тобой не наигрался, детка.

Телефон вибрирует. Я соглашаюсь, обещая папе, что дольше тридцати минут мое ожидание не займет, скидываю его звонок и долго пялюсь на экран. Номер я узнал, а абонент, кому принадлежат красивые цифры, меня смущает.

— Андрей Борисович? — прикладываю смартфон к уху. — Доброе утро, чем обязан?

Это тренер московской команды. С ним я познакомился два года назад на каких-то очередных спортивных сборах. Мы обменялись визитками, периодически встречались. Он давал советы и вроде присматривался ко мне. Отцу было известно, что я намеревался идти под его начало, но предложений из московского клуба поступало.

— Матвей, здравствуй. Прости за ранний звонок, но дела не терпят, тем более что твой менеджер не отвечает на наши письма.

— Мой менеджер не отвечает? — удивляюсь я.

Чего мелочиться? Так бы и сказал, что старший Зарипов его игнорирует.

— Да, да, — слишком торопливо реагирует тренер. — У нас открыт набор, насчет тебя я отправлял данные, но с вашей стороны не выходят на связь. Я думал, что мы договорились. Тебя кто-то перекупил?

У меня ноги подкашиваются. В смысле перекупил? Кто? Я даже не в курсе. Все нюансы и заключения контрактов я вверил папе. Зачем умалчивать, что команда предлагала место?

Стараясь не выдать волнения и одновременного гнева в голосе, я чеканю каждое слово:

— Нет, я ни с кем ничего не подписывал. Заинтересован в вас. Я уточню со своей стороны о сделке, а потом свяжусь. Так подойдет?

В конце концов, мой родитель говорил о каких-то новостях. Может, есть команда сильнее? Берут сразу в основной состав? В любом случае я нацелен на Андрея Борисовича, но хочется видеть всю картину целиком.

— Подойдет, но не медли. Твои намерения я должен прояснить сегодня, или контракт уйдет другому парню.

— Я обязательно наберу, — заведенно повторяю и дожидаюсь, когда тренер положит трубку.

Собравшись за пять секунд, не позавтракав, хватаю ключи от машины и бегу вниз. Сажусь в тачку и, продолжая размышлять, упираюсь взглядом в бардачок.

В сознании галопом проносятся воспоминания о разводе родителей, как я, взбешенный и удрученный, свалил из родного дома. Тогда отец всучил мне связку и сказал, что ждет меня у себя в любой день, что бы со мной ни случилось, в какую переделку я бы не попал. Связка с тех пор и валяется. Без предупреждения я не являлся.

У меня есть немного времени, можно доехать до частного сектора, зайти в его кабинет.. Или это предательство?

Никогда не умел бороться с собственными желаниями. Если я чего-то захотел, я получу, и никакая совесть меня не остановит. В дороге пишу сообщение папе, что опоздаю. Получаю простое и окрыляющее «ОК».

Добираюсь до его коттеджа минут за пятнадцать. Здороваюсь с охраной, с домработницей и прохожу вперед. Внутри ничего не изменилось. Ремонт с позолотой и лепниной, который набил мне оскомину в подростковом возрасте, не сменился на что-то новое и со вкусом. Всюду картины, фотографии, мои кубки и медали. А мать словно вырезали, вычистили из жизни.

Работница немного нервничает, нынешняя хозяйка ее вышколила, но предлагает мне чай и перекус.

Отказываюсь, объясняю, что Равиль Дамирович попросил меня забрать документы, и она услужливо отпирает его кабинет. Немного постояв и догадавшись, что при ней я и пальцем не пошевельну, она выходит.

И я, уже спокойно и обстоятельно исследую ноутбук отца. Не надо умничать, подбирая пароль. Им служит дата моего рождения. Я его единственный ребенок, долгожданный сын, главная гордость.

Оттого шок от увиденного не проходит.

Читаю его переписку с хантерами из других команд. Я-то волновался, что это мне кажется, что я талантлив, что у меня хорошие данные, и есть шанс попасть в сборную страны. Мне кажется, но никому это не нужно. Ведь никакие представители со мной не связывались.

А на деле отец меня уже продал.. с потрохами. Тем же Барсам, где всем заправлял Ахматов.

Ругаюсь..

Других он либо игнорировал, либо отвечал ничего не значащими отписками.

Руки невольно ударяют по клавиатуре. Еле-еле унимаю в себе ярость, чтобы не запустить макбуком в стену. Дышу, считаю про себя, представляя лицо Киры. По-моему, она так делала, чтобы мне не врезать.

Успокаивает слабо. Наоборот, я разгораюсь сильнее и готов к новой вспышке. Телефон, словно издеваясь, загорается от сообщения отца.

«Где ты?»

Пересылаю на свою почту все предложения и отвечаю, что в дороге.

Безумно хочу увидеть его лицо, прежде чем заявить об уходе.

Мы встречаемся в том же ресторане, куда папа отвел нынешнюю пассию. Его женщина отсутствует, а по выражению лица отца, по бокалу спиртного в его ладони, я догадываюсь, что оба успели поругаться. Вряд ли она довольна тем, что свидание прервется из-за, ха, всего лишь сына и основного заработка.

Чуть успокоившись в машине, снова закипаю. Руки сжимаются в кулаки, внутри поднимается волна, нет, цунами из ярости и разочарования.

Вот я кто для старшего Зарипова — золотая антилопа, несущая деньги, связи и должности. В Москве подобные перспективы не откроются, слишком высокая конкуренция среди спортивных агентов.

— Что тебя задержало? — мрачно глядит на меня глава семейства.

— Да так, дела, — сообщаю как ни в чем не бывало.

Хочу, чтобы он первым заговорил о его предательстве, о его видении на мою дальнейшую карьеру. И мужчина ловится на крючок.

Отставив стакан, он морщится.

— Надеюсь, это никак не связано с танцовщицей, Матвей? Признаю, девчонка симпатичная, но мало ли таких будет.

Притворно удивляюсь.

— Какая тебе разница, с кем я провожу свободное время? К семейному очагу я никого не приглашал, знакомить тебя не планировал. А то, кем я увлечен, не должно тебя интересовать.

— Увлечен? — папу буквально распирает от недовольства. — Даже так? А как же твои отношения с Вероникой Ахматовой?

К нам подходит официантка, и я отвлекаюсь. В отличие от бати, у меня водителя нет, и позволить себе пить до обеда я не могу. Поэтому прошу принести кофе.

Все это время отец бесится, отстукивает нестройный ритм по столу, ждет, когда девушка примет заказ и удалится.

— Ты мне не ответил, — он вновь открывает рот.

— Никак, пап, — и про себя глумлюсь над его реакцией. — Мы расстались. Ахматова много о себе думала, надеялась надеть на меня поводок.

Такой хитрый, изворотливый Равиль Дамирович теряет лицо и самообладание. Бурный взрыв эмоций, к которому я не был готов.

— Да ты в своем уме, щенок! — рявкает он на меня. — Ахматова — не девчонка с улицы, ты знаешь, кто за ней стоит?