Котёнок Котаева

Глава 3. Котёнка назначили мне

Коста

За три часа сна телефон успевает нагреться от женского внимания сильнее, чем я — под одеялом.

Открываю один глаз. На часах без четверти семь. Среда. На мне ничего, кроме простыни, а в сообщениях уже собралась вполне приличная программа на вечер.

Лика прислала фотографию из примерочной. Чёрное платье заканчивается ровно там, где у приличных платьев обычно начинается совесть. В зеркале видно голое бедро и её ладонь под грудью.

«Завтра надеть?»

Пишу:

«Надень. Я проверю, сколько оно на тебе продержится».

Следом голосовое от Дианы:

— Ты живой вообще? Я тебе два часа назад написала.

Отвечаю тоже голосом, потому что пальцы ещё не проснулись:

— Я спал. Врачи иногда делают эту странную вещь — ложатся и закрывают глаза. Не сердись. К девяти оживу окончательно и позвоню. Извинюсь голосом, он у меня убедительный.

Она присылает смеющийся смайлик и велит не забыть. Без обиды, допроса и попытки выяснить, кому я ответил раньше.

Вот за это я люблю взрослую жизнь. Никто никого не тащит к алтарю за член и не требует поклясться в вечности до завтрака. Я не обещаю женщинам то, чего не собираюсь давать, не изображаю целомудренную жертву обстоятельств и не проверяю, кому они пишут кроме меня. Им со мной хорошо. Мне с ними — охуенно. Если перестаёт устраивать формат, мы разговариваем ртом, а не устраиваем археологические раскопки в переписке.

В третьем диалоге как раз лежит вопрос посерьёзнее.

«Коста, я хочу встречаться нормально. Не только когда у обоих есть время».

Я сажусь, провожу ладонью по лицу и перечитываю. С этой девушкой мы виделись четыре раза: трахались громко, расходились спокойно и не дали друг другу ни единой причины делать вид, что пятый закончится общей ипотекой.

Печатаю честно:

«Ты мне нравишься. Но “нормально” в твоём смысле я не предложу. Если тебе уже мало того, о чём мы договорились, я пойму. Уговаривать остаться не буду».

Ответ приходит почти сразу:

«Хоть не врёшь».

«Я вообще удобный. Просто не для семейной жизни».

Она ставит сердечко и пишет, что подумает. Пусть думает. Я свой ответ знаю.

Мне двадцать девять, я отлично живу, отлично трахаюсь и ещё лучше работаю. В свободные вечера у меня женщины. В несвободные — реанимация. Иногда реанимация отжирает и свободные, женщины ругаются, я приезжаю позже и быстро возвращаю миру гармонию. Система годами работает без единого желания её чинить.

Телефон снова вибрирует. На этот раз рабочий чат.

Тридцать семь непрочитанных сообщений за три часа — больница тоже скучала, просто выражает чувства значительно хуже.

Листаю объявления о переводах, консультациях и сломанном принтере, пока не вижу знакомую фамилию.

«Коллеги, изменения на пятницу. Гера Александровна Чудо после утреннего приёма консультирует пациента в терапии, с 16:00 подменяет Людмилу Сергеевну на дежурстве в неврологии. В 12:00 пресс-служба ждёт её на съёмку оставшихся роликов. Гера согласилась».

Ниже Рита из пресс-службы уточняет: оставшихся роликов пять. Ей отвечают, что в терапии консультация срочная и займёт всего полчаса. Людмила Сергеевна благодарит Герочку за спасение. Кто-то ставит сердечко.

Я читаю ещё раз. Утренний приём. Съёмка. Консультация. Чужая ночь.

И между всем этим аккуратное «Гера согласилась», которое снимает ответственность со всех сразу.

Охуительно устроились.

Нахожу её номер и звоню.

Она отвечает на четвёртом гудке:

— Да, Коста? Прости, я телефон в сумке не сразу нашла. Он был в боковом кармане, а я почему-то искала в основном, хотя сама туда положила, чтобы как раз быстро достать. Ты что-то хотел?

Проснулся окончательно.

— Добрый вечер, Чудо. Ты в пятницу решила проверить, сколько часов в сутках можно отработать до того, как организм подаст на тебя в суд?

Небольшая пауза. Она явно открывает внутренний архив и пытается понять, о какой именно просьбе я узнал.

— Если ты про дежурство, там правда сложная ситуация. У Людмилы Сергеевны заболел сын, муж в командировке, а бабушка сможет приехать только послезавтра. Она не могла оставить его одного с температурой, и я сказала, что подменю. Я всё равно хотела быстрее познакомиться с работой отделения ночью. Днём и ночью поступают разные пациенты. То есть болезни те же, конечно, но маршрут и нагрузка…

— Стоп. Дежурство я понял. Утренний приём перед ним ты тоже решила изучить научно?

— Это мой приём.

— Съёмка в двенадцать?

— Рита сказала, что займёт сорок минут.

— Пять роликов за сорок минут? Вчера вы один снимали дольше, чем некоторые люди строят брак.

— Мы уже знаем текст.

— А консультация в терапии?

— Там пациент с онемением, лечащий врач попросил посмотреть после приёма. Это может оказаться срочно.

— Может. Поэтому консультацию ты проведёшь. Свою работу — тоже. А всё остальное какого хера собралось на тебе одним праздничным набором?

Она вздыхает. Не обиженно — терпеливо. Так разговаривают с человеком, который не понимает очевидного.

— Потому что это разные люди просили. Рита не знала про дежурство. Людмила Сергеевна не знала про съёмку. Врач из терапии вообще ни при чём. Я сама должна была посмотреть время и сразу сказать, что не смогу всё. Но я уже согласилась, а теперь неудобно отменять. Я справлюсь, правда. Если ты думаешь, что я не выдержу ночь…

— Не перекладывай на меня чужую хитрожопость, котёнок. Я видел, как ты работаешь. Ты выдержишь и ночь, и день после неё, и ещё полбольницы на себе унесёшь, если они будут достаточно жалобно смотреть. Вопрос не в том, справишься ли ты. Вопрос — с какого хера ты должна доказывать это на графике, который три разных человека собрали из твоих кусков.

— Они не специально.

— Это меня прямо успокоило. Значит, тебя разъебали по времени нечаянно.

— Коста.

— Что?

— Не надо ничего делать.

Вот со мной «не надо» у неё получается быстро, чисто и без консилиума.

— Зачем ты вообще это делаешь?

Отличный вопрос. Сон окончательно сдох.

— Да хер его знает. Увидел твою пятницу и подумал: они здесь все охуели или решили проверить, сколько просьб помещается в одном неврологе? А ещё я не люблю, когда котят обижают толпой. Я котят люблю, Гера.

— Я не котёнок.

— Тогда всё хуже. Получается, я полез в это исключительно потому, что они охуели.

— Я задам один вопрос человеку, который составляет дежурный график.

— Один?

— Смотря как ответит.