Страница 9 из 82
— Пожалуйста, не ругайся.
— Поздно просишь. Я уже проснулся.
Она начинает объяснять, почему действительно может выйти.
— Я перезвоню.
— Коста, не надо…
Завершаю вызов и открываю рабочий чат. Сонный палец попадает не в карточку дежурного администратора, а в значок трубки над общей перепиской.
Экран показывает: «Групповой аудиовызов начат».
Блядь.
Я хотел позвонить одному человеку. Телефон решил собрать свидетелей.
Первой подключается Рита.
— Коста? Это общий звонок.
— Вижу.
Подключаются ещё двое. Потом пять. В кружочках появляются заведующая неврологическим отделением, Людмила Сергеевна, дежурный администратор и Гера. Отлично. За десять секунд я случайно созвал комиссию, которую обычно пришлось бы собирать неделю.
— Раз уж все здесь, слушайте внимательно. Я сейчас не обсуждаю, способна ли Гера отработать ночь. Способна. Я обсуждаю, почему каждый откусил от её пятницы по удобному кусочку, а потом в чате появилась фраза «Гера согласилась» — и ни одной живой души, которая посмотрела бы на весь график целиком. Одни повесили на неё консультацию. Другая отдала своё дежурство. Пресс-служба забрала обед и решила, что пять роликов рождаются за сорок минут. Теперь у нового врача нет ни перерыва, ни дороги домой, ни времени поспать перед ночью, зато у всех всё закрыто. Согласие, выжатое из человека усталостью, — не расписание. Это коллективная наглость с красивой формулировкой.
В звонке повисает тишина.
Гера первая пытается её спасти:
— Я не была уставшей, когда соглашалась. То есть уже была немного, но я всё понимала и никому не жаловалась.
— Вот это и есть самая неудобная часть, — отвечаю. — Ты не жаловалась.
Заведующая неврологией кашляет.
— Коста, ты не имеешь отношения к нашему графику.
— Слава богу. Иначе я бы сейчас ещё объяснял, почему новый специалист за двое суток не обязан стать универсальной затычкой во все свободные клетки.
— Выражения выбирай.
— Я уже выбрал. Остальные были хуже.
Рита вмешивается прежде, чем заведующая успевает ответить:
— Съёмку перенесу. Мы поставили время до сообщения о дежурстве и не знали, что оно изменилось.
— Спасибо. Один взрослый человек найден.
— Не за что, — сухо говорит Рита. — Иди дальше искать, желательно молча.
— Молча я плохо ищу.
Людмила Сергеевна говорит тихо:
— Я правда не знала про остальное. Гера, если заведующая найдёт другого человека, я не буду настаивать.
— Я могу выйти, — сразу отвечает Гера.
Господи. Даже после публичного освобождения котёнок пытается добровольно вернуться в капкан и прикрыть за собой дверцу.
Заведующая вздыхает:
— Дежурство пока оставляем за Герой, потому что замены действительно нет. Утренний приём после него передам другому врачу, отсыпной оформим. Консультацию в терапии проведёт дежурный невролог, если она не требует именно Геру. Так вас устроит, Коста Эхсарович?
— Меня устраивает, когда врачи работают, а не проверяют на себе, через сколько часов без сна начинается медицина по вдохновению.
— Значит, договорились. И в следующий раз звони лично.
— Я и собирался. Но получилось эффективнее.
Кто-то фыркает. Рита отключается. За ней остальные.
Последней остаётся Гера.
— Ты обещал один вопрос.
— Я задал. Просто его услышали двадцать три человека.
— В чате тридцать один участник.
— Восемь прогульщиков. Разберёмся позже.
— Теперь все подумают, что я попросила тебя вмешаться.
— Все только что слышали, как ты просила меня не вмешиваться.
— Это не лучше.
— Для меня — значительно. Наконец-то ты при свидетелях сказала «не надо». Правда, не тому человеку, но прогресс ебать какой красивый.
Она молчит секунду.
— Я не слабая, Коста.
Веселье во мне выключается сразу.
— Знаю.
— Тогда не нужно меня спасать.
— Я тебя не спасал. Я заставил людей открыть график и воспользоваться глазами. Это разные вещи.
— Мне всё равно неприятно.
Вот теперь «нет» звучит не смешно. И я его слышу.
— Понял. Общий звонок был лишним.
— Очень.
— Но расписание всё равно было охуевшим.
— Коста.
— Всё, молчу. До завтра, Чудо.
Она отключается.
Под общей перепиской висит наше вчерашнее видео. Гера в белом халате стоит рядом со мной и спокойно объясняет, что нужно запомнить о начале приступа. Комментарии уже уверены, что между нами химия, судьба и тайный больничный роман.
У меня между нами новый невролог, которого я уважаю, и двадцать три свидетеля того, как она на меня обиделась.
Очень, блядь, перспективное начало.
• • •
На следующий день я вижу Геру в приёмном раньше, чем успеваю поздороваться.
Она стоит у каталки, собрав волосы в низкий хвост, и светит пациенту в глаза маленьким фонариком. Не заикается. Не рассыпает вещи. Не рассказывает всей комнате, почему выбрала именно этот карман халата.
Невролог у неё включается без разминки.
Меня вызвали из реанимации из-за снижения уровня сознания. Мужчину привезли после первого в жизни судорожного приступа. Судороги прекратились ещё до поступления, глюкоза в допустимых пределах, на нативной КТ свежей крови не увидели. В карте уже стоит удобная версия: затянувшееся постприступное состояние.
Удобные версии вообще охуенно живучие. Особенно когда пациент не может с ними поспорить.
— Что изменилось? — спрашиваю, становясь у изголовья.
Дежурный врач отвечает:
— В машине скорой открывал глаза и называл имя. Здесь стал сонливее, команды выполняет через раз. Дыхание самостоятельное, гемодинамика стабильная. Температура тридцать восемь и два.
Проверяю проходимость дыхательных путей, характер дыхания, сатурацию, пульс и давление. Во рту слюна, но сейчас он справляется. Кислород уже идёт через маску, аспиратор рядом.
— Доступы?
— Два периферических. Кровь взяли.
— Мониторинг продолжаем. Всё для защиты дыхательных путей приготовить сейчас, не после ухудшения.
Гера убирает фонарик.
— Коста, он не просто сонный после приступа. Посмотри на динамику осмотров.
Она подаёт мне лист. В бригаде пациент правильно назвал себя, понял простую просьбу и двигал обеими руками. Двадцать минут назад уже путал слова. Сейчас на обращение открывает глаза ненадолго, назвать предмет не может, правая рука отвечает слабее.