Страница 8 из 72
Увидев Елену, она ускорилась.
— Елена Павловна, простите. Мы вас ищем. У Лизы снова падает давление. Вадим Николаевич уже делает эхо.
Разговор закончился.
Не потому, что Елена приняла такое решение.
Просто где-то за стенами маленькое сердце снова потребовало всего её внимания.
Она развернулась к Максиму.
— Оставайтесь здесь.
Обращение на «вы» вернулось само.
Он будто тоже это заметил.
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Это моя внучка.
— А это реанимация.
Елена открыла дверь кабинета. Полина стояла возле стола, уже одетая. Миша сидел на подоконнике, Илья держал её за руку.
— Уезжайте, — сказала Елена дочери. — Прямо сейчас.
Полина посмотрела за её плечо и увидела Максима.
— Он знает?
— Да.
— И что теперь?
— Теперь вы поедете домой.
— Мам, я могу остаться.
— Не можешь. Мальчикам давно пора спать.
Миша соскочил с подоконника.
— А ты?
— Я останусь в больнице.
Илья сразу сильнее сжал пальцы Полины.
— Ты обещала домой.
Елена опустилась перед ним.
Внутри всё торопило её: реанимация, падающее давление, послеоперационное сердце. Но рядом стоял её сын, для которого обещание матери было не менее важным, чем показатели на мониторе.
— Я сказала, что мы скоро поедем домой, — произнесла она. — Но у девочки, которую я оперировала, снова заболело сердце. Мне нужно помочь ей.
Илья нахмурился.
Та самая складка между бровями.
Елена не позволила себе посмотреть на Максима.
— Ты придёшь потом? — спросил мальчик.
— Обязательно.
— Когда я буду спать?
— Возможно.
— А утром будешь?
— Буду.
Он подумал и кивнул.
Миша подошёл ближе.
— А девочка не умрёт?
Взрослые часто ругали детей за прямые вопросы. Елена никогда этого не делала.
— Я постараюсь, чтобы не умерла.
— Она маленькая?
— Как вы.
— Тогда постарайся сильно.
— Хорошо.
Она поцеловала обоих.
Когда поднялась, Максим стоял неподвижно. Его лицо изменилось.
Елена не хотела понимать, что он чувствовал, слушая разговор с детьми, которых не знал.
— Полина, — сказал он.
Дочь повернулась к нему.
— Что?
Максим явно не ожидал такой жёсткости. Когда они жили вместе, Полина называла его просто Максимом. Иногда спорила с ним, иногда просила помочь, пару раз доверяла то, что не рассказывала матери.
Теперь перед ним стояла взрослая женщина, которая три года помогала растить его сыновей.
— Я хотел бы…
— Не надо, — остановила его Полина. — Сейчас не надо ничего хотеть.
— Я не знал о них.
— Вы много чего не знали. Видимо, это было вашим любимым состоянием.
Елена резко посмотрела на дочь.
— Полина.
— Что? Он должен понимать, что здесь не получится войти в дверь и получить готовых детей.
Максим не ответил.
Полина одела Мише шапку, поправила шарф Ильи и взяла мальчиков за руки.
Когда они проходили мимо Максима, Миша снова посмотрел на него.
— А ты кто?
Никто не успел подготовиться к вопросу.
Елена почувствовала, как весь коридор замер.
Максим опустился на корточки, но не стал приближаться.
— Меня зовут Максим.
— Ты знаешь маму?
— Знаю.
— Давно?
Он посмотрел на Елену.
— Очень давно.
— А почему раньше не приходил?
Полина крепче сжала детскую руку.
Максим мог солгать.
Сказать, что жил далеко. Что работал. Что не мог.
Он произнёс:
— Потому что совершил большую ошибку.
Миша серьёзно кивнул.
— Мама тоже иногда ошибается.
— Я знаю.
— Она соль вместо сахара насыпала.
Полина закрыла глаза.
Елена почти улыбнулась.
Почти.
— Идём, — сказала дочь.
Мальчики ушли.
Максим смотрел им вслед до тех пор, пока двери лифта не закрылись.
Затем повернулся к Елене.
— Я хочу адрес.
— Нет.
— Хотя бы позволь увидеть их завтра.
— Нет.
— Почему?
— Потому что они не игрушки, которые можно обнаружить и сразу забрать домой. Им нужно объяснить, кто ты. Мне нужно поговорить с психологом. И понять, собираешься ли ты остаться дольше, чем до следующего приказа.
Максим хотел возразить.
Елена не дала.
— Сейчас у тебя есть другая внучка, которая может не пережить ночь.
Это сработало.
Он отступил.
— Иди.
Она ушла в реанимацию.
Лиза лежала неподвижно. Аппарат заставлял её грудную клетку подниматься и опускаться. Кожа казалась почти прозрачной.
Вадим Николаевич водил датчиком по маленькой груди.
— Функция снижена, но критической тампонады нет, — сообщил он. — Давление просело на фоне вазоплегии. Поддержку уже подняли.
Елена подошла к монитору.
— Лактат?
— Растёт, но медленно.
— Диурез?
— Снизился.
Она изучала цифры, задавала вопросы, проверяла назначения. Постепенно давление начало отвечать на препараты.
Не чудо.
Не окончательная победа.
Только несколько часов, которые ребёнок отвоевал у смерти.
— Оставляем текущую поддержку, — решила Елена. — Газы через тридцать минут. Эхо повторить через два часа. Если давление снова упадёт, звоните сразу.
— Вы домой? — спросила сестра.
Елена посмотрела на часы.
— Пока нет.
Она вышла из реанимации.
Максим сидел на стуле возле стены, наклонившись вперёд и сцепив руки. Рядом стоял нетронутый стакан воды.
Услышав шаги, он поднялся.
— Что?
— Стабилизировали.
Он закрыл глаза и медленно выдохнул.
— Спасибо.
— Благодарить пока рано.
— Я уже слышал.
— Тогда не заставляй повторять.
Елена собиралась пройти мимо, но Максим встал на пути.
Не угрожающе.
Просто не позволил сделать вид, что разговор можно отложить навсегда.
— Нам нужно поговорить.
— Мне нужно проверить назначения.
— Ты уже проверила.
— У меня целое отделение.
— А у меня только что появились двое сыновей.
Елена посмотрела на него.
— Они не появились. Они жили все эти три года.
Он принял удар.
— Хорошо. Я только что узнал о них. И я не уйду, пока ты не расскажешь всё.
— Ты умеешь уходить, Максим. Не преуменьшай собственные способности.
Его челюсть напряглась.
— Я не требую прощения.
— Какая щедрость.