Страница 61 из 72
Раньше начала бы объяснять, что спросила из заботы.
Теперь просто замолчала.
Елена заметила.
— Оба иногда называют, — сказала она сама.
На лице Натальи появилось облегчение.
— Я рада.
— Не нужно радоваться за Максима.
— Я рада за детей.
— Хорошо.
Они молчали.
За соседним столом официант поставил чашки. За окном шли люди. Обычный город жил, не зная, что две женщины когда-то считали друг друга почти сёстрами.
— Я простила вас, — сказала Елена.
Наталья резко подняла голову.
— Правда?
— В том смысле, что больше не хочу носить вашу вину внутри себя.
— Спасибо.
— Но это не означает, что мы снова будем дружить.
Лицо Натальи дрогнуло.
— Понимаю.
— Прощение не обязано означать, что всё станет как раньше.
— Да.
Елена произнесла фразу и сразу подумала о Максиме.
Он не присутствовал в кафе.
Не имел отношения к этому разговору.
И всё равно слова относились к нему не меньше.
Простить — не значит вернуть.
Понять — не значит отменить последствия.
Любить — не значит снова открыть дверь в прежний дом.
Наталья взяла сумку.
— Я больше не буду просить встреч.
— Не нужно давать обещания навсегда.
Она удивлённо посмотрела.
— Значит…
— Значит, сегодня нам достаточно.
Наталья кивнула.
Они не обнялись.
Не договорились созвониться.
Просто разошлись.
Елена вышла из кафе с папкой Павла и неожиданным ощущением свободы.
Не радости.
Не примирения.
Свободы от необходимости постоянно ненавидеть.
Лизу выписали в начале апреля.
В отделении устроили маленькое прощание. Медсёстры подарили девочке альбом, куда вклеили фотографии и рисунки других детей. Миша настоял, чтобы его красная машина тоже оказалась внутри. Илья передал новый жёлтый лист, хотя на улице уже появилась первая зелень.
Лиза ходила сама, но быстро уставала.
На груди под одеждой оставался послеоперационный шрам.
— Я теперь железная? — спросила она у Елены.
— Почему?
— Деда сказал, внутри штука.
— Маленькая.
— Железная?
— Из специального материала.
— Значит, железная.
— Хорошо.
Лиза гордо сообщила Ирине:
— Я железная.
Ирина плакала почти весь день.
На этот раз не скрывала.
Перед отъездом они встретились с Еленой в пустой игровой комнате.
Максим грузил вещи в машину. Полина занимала близнецов и Лизу в коридоре.
Ирина подошла к окну.
— Не знаю, как вас благодарить.
— Не нужно.
— Вы дважды спасли её.
— Работала команда.
— Вы всегда так отвечаете?
— Почти.
Ирина улыбнулась.
— Лиза будет приезжать на осмотры.
— Обязательно. Первый через месяц.
— Я знаю.
Она держала в руках медальон Антона.
— Максим Андреевич останется здесь.
— Да.
— Вы рады?
Елена посмотрела на неё.
— Это сложный вопрос.
— Простите.
— Все вокруг слишком интересуются, что я чувствую по поводу его решений.
— Потому что он принимает их с оглядкой на вас.
— Не в этот раз.
Ирина помолчала.
— Он действительно остался ради мальчиков.
— Знаю.
— Это хорошо.
— Да.
Ирина подошла ближе.
— Я хочу сказать одну вещь. Не как попытку помирить вас.
— Тогда говорите.
— После развода Максим Андреевич иногда находил ваше имя в медицинских публикациях.
Елена напряглась.
— Он говорил, что не следил.
— Не следил за личной жизнью. Не искал адрес, фотографии, сведения о семье. Но видел статьи об операциях. Сохранял.
— Откуда вы знаете?
— Иногда печатал и оставлял на столе.
— Зачем?
— Не знаю.
Ирина улыбнулась печально.
— Возможно, хотел убедиться, что вы работаете. Что живы.
— Мог позвонить.
— Мог.
— Но не позвонил.
— Да.
— Это не романтично.
— Я и не говорю, что романтично.
Елена посмотрела в коридор.
Максим стоял на коленях перед Лизой и застёгивал ей куртку. Миша что-то рассказывал. Илья держал его за рукав.
— У него оставались ваши фотографии, — продолжила Ирина.
— Старые?
— Свадебная. Из отпуска. Одна, где вы спите в машине.
Елена резко повернулась.
— Он показывал?
— Нет. Я случайно увидела в коробке, когда мы переезжали.
— Почему говорите сейчас?
— Потому что раньше вы считали, что он построил с нами новую семью. Не построил.
— Это ничего не меняет.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Ирина подумала.
— Наверное, не хочу, чтобы вы считали, будто были единственной, кто продолжил жить. Он тоже жил. Работал. Заботился о Лизе. Но не заменил вас другой женщиной.
Елена почувствовала усталость.
— Его любовь никогда не была главной проблемой.
Ирина ждала.
— Проблемой было то, что он считал любовь разрешением распоряжаться моей жизнью.
— Сейчас считает?
Елена посмотрела на Максима.
Он не вмешивался в разговор.
Не пытался понять по лицу, что говорит Ирина.
Ждал возле детей.
— Не знаю, — ответила она. — Сейчас спрашивает чаще.
— Для него это много.
— Для нормальных отношений — минимум.
— Согласна.
Ирина открыла медальон.
Внутри улыбался Антон.
— Антон тоже ждал от него слишком многого, потому что слишком долго не получал ничего. Потом понял: отец не умеет начинать с простых вещей. Ему нужно дать большую клятву, найти лучшего врача, купить дом, спасти всех. А просто позвонить в воскресенье — сложнее.
— Теперь звонит.
— Значит, научился.
Елена покачала головой.
— Учится.
Они обнялись на прощание.
Не как подруги.
Как две женщины, которых связали один мужчина, его молчание и ребёнок с больным сердцем.
Лиза подошла к Елене сама.
— Я вернусь?
— На осмотр.
— А жить?
— Надеюсь, дома тебе будет лучше.
— Тут Миша и Илья.
— Они смогут приезжать.
— Деда привезёт?
— Если взрослые договорятся.
Лиза вздохнула.
— У вас всё надо договариваться.
— Это полезная привычка.
Она обняла Елену за шею.
— Спасибо, что починила.
— Береги.
— Сердце?
— Себя.
Лиза кивнула.
Машина уехала.
Максим остался стоять возле входа.