Страница 59 из 72
Она пила чай, пока сыновья строили на полу чужого дома железную дорогу, и понимала: чужим он уже не был.
Не стал своим.
Но перестал быть местом, куда дети приходят только под контролем.
Через месяц Максим впервые забрал мальчиков из развивающего центра без Елены и Полины.
Воспитательнице заранее передали документы.
Мальчикам несколько раз объяснили, кто придёт.
— Ты будешь ждать у двери? — спросил Илья утром.
— Максим будет ждать, — ответила Елена.
— А если не придёт?
— Тогда воспитательница позвонит мне.
— А ты?
— Я приеду.
— Сразу?
— Как только смогу.
Максим пришёл за двадцать минут.
Воспитательница не выпустила детей раньше времени, поэтому он сидел в коридоре и ждал.
Миша выскочил первым.
— Папа Максим!
Слово закрепилось.
Не «папа».
Не «Максим».
Промежуточное обращение, которое устраивало всех.
Максим не поправлял.
Илья вышел последним.
Проверил, действительно ли он пришёл.
— Ты давно?
— Двадцать минут.
— Почему?
— Боялся опоздать.
— Можно было на пять.
— В следующий раз постараюсь.
Они поехали к Максиму.
Елена освободилась только после девяти.
Приехала за детьми и застала их на кухне.
Миша ел макароны.
Илья сидел над пустой тарелкой.
Максим стоял у плиты.
— Что произошло? — спросила Елена.
Он сразу понял, что речь о тарелке.
— Илья не захотел соус. Я смешал заранее.
— Он не любит, когда нельзя разделить еду.
— Теперь знаю.
— Что ел?
— Хлеб, сыр и огурец.
— Этого мало.
— Предложил кашу. Отказался.
Елена посмотрела на сына.
— Почему?
— Не хотел.
— Живот болит?
— Нет.
— Тогда дома поешь.
Максим не начал перечислять, сколько раз предлагал.
Не защищал себя.
Просто поставил перед Мишей воду.
— Дети устали, — сказала Елена.
— Да.
— Почему не написал?
— Ты была на операции.
— Можно было написать Полине.
— Она была занята.
— Няня.
— Елена, они один раз плохо поужинали. Никто не пострадал.
Она почувствовала раздражение.
— Я знаю.
— Тогда почему говоришь со мной как с сотрудником, который нарушил протокол?
— Потому что ты не знаешь их привычек.
— Если не оставаться с ними, не узнаю.
Он был прав.
Елена ненавидела это.
— Хорошо, — сказала она. — В следующий раз соус отдельно.
— Уже записал.
На холодильнике действительно висел лист:
'Миша — макароны с соусом.
Илья — отдельно'.
Ниже:
'Груши очистить.
Молоко тёплое.
Перед сном проверить, заряжен ли фонарик'.
Елена посмотрела.
— Ты ведёшь инструкцию?
— Памятку.
— Дети не техника.
— Поэтому правила меняются каждый день.
Миша поднял голову.
— Я завтра не люблю макароны.
Максим взял ручку.
— Записать?
— Нет. Я пошутил.
Илья неожиданно улыбнулся.
Они возвращались домой сонные.
Миша уснул в машине.
Илья смотрел в окно.
— Тебе понравилось? — спросила Елена.
— Немного.
— Что не понравилось?
— Соус.
— Кроме еды?
Он задумался.
— Максим ходил в другую комнату.
— Зачем?
— Телефон звонил.
— Он предупредил?
— Сказал, что вернётся через две минуты.
— Вернулся?
— Через три.
Елена почти улыбнулась.
— Ты считал?
— Да.
— И?
— Почти правильно.
Максим действительно учился.
Не через громкие поступки.
Через две минуты.
Через предупреждения.
Через возвращение в названный срок.
В январе он впервые остался с мальчиками на всю ночь.
Не в своей квартире.
У Елены.
Она дежурила в центре. Няня заболела, Полина уехала к друзьям за город. Максим сам предложил приехать, но добавил:
— Если тебе удобнее вызвать другую няню, пойму.
Елена разрешила.
Ночью Миша проснулся с болью в ухе.
Максим позвонил ей сразу.
— Температуры нет. Плачет, говорит, стреляет.
— Дай обезболивающее по дозировке. Утром к ЛОРу.
— Я могу отвезти.
— Если не станет хуже.
— Понял.
Елена слышала на заднем плане плач.
— Дай ему трубку.
Миша всхлипывал:
— Мама, болит.
— Максим сейчас даст лекарство. Потом станет легче.
— Ты приедешь?
— Не могу уйти из больницы.
— А если сильно?
Елена закрыла глаза.
— Максим рядом.
Возникла пауза.
— Папа Максим, — произнёс Миша.
Впервые так не в радостном разговоре.
В боли.
Как обращение к взрослому, которому можно довериться.
Максим забрал телефон.
Голос стал тише:
— Я справлюсь.
— Не геройствуй. Если боль не уйдёт, вызывай неотложку.
— Вызову.
Утром Миша уже спал. Максим сидел рядом на кровати и держал ладонь возле его уха, потому что ребёнок утверждал, что так теплее.
Елена увидела их после смены.
Не сказала ничего.
Максим тоже.
Такие моменты постепенно становились обычными.
Он приходил на плановые осмотры Ильи.
Не задавал врачам вопросы поверх Елены, но и не стоял молча.
Читал заключения.
Уточнял, что означает каждый показатель.
Когда невролог похвалила прогресс Ильи, Максим не повернулся к Мише со словами:
— Видишь, брат молодец.
Не превращал достижение одного ребёнка в меру для другого.
Когда Миша первым научился складывать сложную модель, Максим похвалил его, но не спросил, почему Илья не хочет попробовать.
Илья наблюдал.
Через неделю сам принёс детали.
Максим не напомнил, что раньше он отказывался.
Просто сел рядом.
Елена видела всё это.
И понимала: он становится хорошим отцом не тогда, когда дети называют его папой.
А когда не требует, чтобы их любовь выглядела одинаково.
Миша окончательно отказался от промежуточного обращения в феврале.
Они были в магазине. Максим покупал продукты, мальчики спорили возле полки с хлопьями.
— Папа, эти! — крикнул Миша.
Максим остановился.
Миша даже не заметил.
Продолжал размахивать коробкой.
— Тут динозавр.
— Мы не покупаем хлопья из-за картинки.
— А из-за чего?
— Из-за состава.