Страница 52 из 72
— Ты собираешься перевести большую сумму и считать вопрос закрытым?
— Нет.
— Открыть им счета?
— Только если ты согласишься.
— Купить квартиру?
— Нет.
— Что именно?
Максим достал ещё одну папку.
Елена усмехнулась.
— Разумеется.
— Это проект.
— Ты уже всё подготовил.
— Подготовил варианты для обсуждения.
— Не слышишь разницы?
— Слышу.
Он не положил папку перед ней сразу.
Держал на коленях.
— Я обратился к семейному юристу, — объяснил Максим. — Рассказал ситуацию. Попросил составить документ так, чтобы у тебя не возникло ощущения угрозы.
— Очень заботливо.
— Елена.
— Продолжай.
— Это не иск. Не заявление в суд. Не окончательное соглашение. Проект правил, которые мы можем изменить полностью.
— Мы?
— Ты и я.
— Дети тоже участвуют.
— В той части, которую способны понимать.
Максим протянул папку.
— Если не хочешь читать сейчас, забери домой.
Елена взяла.
На первой странице стояло:
«Проект соглашения о месте проживания, содержании несовершеннолетних детей и порядке участия родителей в воспитании».
Формулировка была сухой.
Почти пугающей.
— Почему вообще нужен документ? — спросила она.
— Потому что словам ты не доверяешь.
— А бумаге должна?
— Бумага устанавливает последствия нарушения.
Елена пролистала.
Первый пункт:
Миша и Илья постоянно проживают с матерью.
Без двусмысленности.
Без временного периода.
Без оговорки о будущем равном проживании.
— Ты не хочешь забирать их к себе на половину недели? — спросила она.
— Сейчас они меня почти не знают.
— А потом?
— Обсудим потом. Если это будет удобно детям, не мне.
Она подняла глаза.
— Юрист подсказал?
— Психолог.
Следующий пункт устанавливал постепенное расширение встреч.
Сначала — два раза в неделю по несколько часов в присутствии Полины, Елены или согласованного специалиста.
Затем — возможность оставаться с детьми одному.
Позднее — отдельные выходные, если дети готовы.
Для Ильи предусматривалось право отказаться от ночёвок и поездок без давления.
— Ты выделил Илью отдельно, — заметила Елена.
— Он тревожнее.
— Это может измениться.
— Тогда изменим пункт.
— Миша тоже может отказаться.
— Добавим обоих.
Он достал ручку.
Не стал объяснять, что юрист сформулировал правильно.
Просто записал замечание на полях.
Елена продолжила.
Максим не вывозит детей за пределы города без письменного согласия матери.
Не меняет место их проживания.
Не вмешивается в режим лечения.
Любые серьёзные медицинские и образовательные решения родители обсуждают совместно.
В экстренной ситуации решение принимает тот взрослый, рядом с которым находится ребёнок, с немедленным уведомлением второго.
— Последний пункт ты добавил? — спросила Елена.
— Да.
— Почему?
— После ночи с Ильёй понял, что ждать письменного согласия при высокой температуре или травме невозможно.
— Высокая температура не всегда экстренная ситуация.
— Я знаю. Формулировку можно уточнить.
Елена посмотрела на него.
— Ты не знаешь всего о детях.
— Именно поэтому документ не окончательный.
Следующий раздел касался фамилии.
Фамилия Соколовых сохраняется.
Изменение возможно только по желанию самих детей в возрасте, когда они способны его сформулировать, и с согласия обоих родителей.
Елена долго смотрела на строку.
— Ты действительно не хочешь дать им свою фамилию?
— Она уже у них есть в графе «отец».
— Это имя, не фамилия детей.
— Им не нужно менять документы, чтобы доказать моё отцовство.
— А род?
Максим усмехнулся без веселья.
— Я слишком долго считал фамилию доказательством принадлежности. Антону это не помогло почувствовать себя моим сыном.
Он редко сам упоминал Антона.
Не использовал погибшего сына как аргумент.
Сегодня сказал.
Елена продолжила читать.
Финансовая часть была конкретной.
Ежемесячная сумма на содержание детей.
Отдельная оплата лечения, образования и крупных необходимых расходов.
Никакой зависимости от количества встреч.
Никакого уменьшения выплат при конфликтах между родителями.
Максим начинал перечисления с текущего месяца.
— Сумма слишком большая, — сказала Елена.
— Для двоих детей нормальная.
— Она превышает их расходы.
— Остаток можно откладывать.
— На чей счёт?
— На твой отдельный детский счёт или два счёта на их имена, которыми ты распоряжаешься до совершеннолетия.
— Ты не будешь контролировать траты?
— Только если речь идёт о крупном расходе из накоплений.
— Что считать крупным?
— Определим вместе.
— Ты собираешься компенсировать три предыдущих года?
Максим замолчал.
Елена увидела ответ.
— Сколько?
— Я рассчитал сумму.
— Конечно.
— Но не включил в проект.
— Почему?
— Потому что это выглядело бы так, будто я покупаю пропущенное время.
— А ты хотел?
— Хотел перечислить.
— Чтобы стало легче?
— Да.
Честность остановила её.
— И?
— Понял, что легче станет только мне. Поэтому предлагаю начать с настоящего. Отдельно можем обсудить образование и будущее детей.
— Значит, никакой показательной суммы.
— Нет.
— Машины в восемнадцать?
— Если им будут нужны и если мы оба согласимся.
— Квартиры?
— Возможно. Но не сейчас и не как способ стать любимым отцом.
Елена перевернула страницу.
Последний раздел касался конфликтов.
Пока родители способны договариваться, ни одна сторона не начинает судебный спор об изменении места жительства детей или ограничении общения.
Перед обращением в суд обязательны консультация психолога и попытка медиации, кроме ситуаций реальной угрозы детям.
— Ты обещаешь не судиться, — сказала Елена.
— Обещаю сначала разговаривать.
— Это не одно и то же.
— Нет. Если ты однажды полностью запретишь мне видеть сыновей без причины, я буду защищать связь с ними.
Елена почувствовала раздражение.
— Вот и настоящая позиция.
— Ты хотела честность.