Страница 51 из 72
— Обсуждаете с Еленой. Не с детьми напрямую.
Он кивнул.
— Домой пока не прихожу.
— Пока нет, — ответила Елена.
Максим не спорил.
Они вышли из квартиры вместе.
У лифта он остановился.
— Елена.
— Что?
— Можно попросить об одной вещи?
Она сразу напряглась.
— Просить можно.
— Я хочу увидеть свидетельства о рождении.
Елена молчала.
Просьба была естественной.
Он имел право получить копии документов самостоятельно. Его имя стояло в графе «отец». Максим мог обратиться в органы регистрации, подключить юристов, потребовать официальные сведения.
Но он спрашивал её.
Не обходил.
Не ставил перед фактом.
— Зачем? — спросила Елена.
— Хочу увидеть.
— Ты знаешь, что там написано.
— Знать и увидеть — не одно и то же.
Лифт приехал.
Двери открылись.
Елена вошла, Максим остался снаружи.
— Я подумаю, — сказала она.
— Хорошо.
Двери закрылись.
Он не успел увидеть, как она прислонилась к стенке лифта и закрыла глаза.
Свидетельства лежали дома в папке с детскими документами.
Елена доставала их редко. При оформлении пособий, медицинских документов, детского сада.
Каждый раз взгляд останавливался на одной строке:
«Отец: Орлов Максим Андреевич».
Первые месяцы она ненавидела эту запись.
В роддоме предложили оспорить отцовство или позже обратиться в суд, если Елена не хотела, чтобы бывший муж числился отцом.
Она отказалась.
Не из надежды.
Не потому, что ждала возвращения Максима.
Просто не собиралась переписывать происхождение сыновей, чтобы сделать собственную боль менее заметной.
Миша и Илья родились от него.
Это было правдой.
Даже если сам Максим об этом не знал.
Вечером Елена открыла папку.
Два свидетельства.
Почти одинаковые.
Михаил Максимович Соколов.
Илья Максимович Соколов.
В графе «мать»:
Соколова Елена Павловна.
В графе «отец»:
Орлов Максим Андреевич.
На бумаге они выглядели семьёй, которой никогда не существовало.
Разные фамилии.
Одинаковое отчество.
Имя мужчины, отсутствовавшего в день рождения.
Елена сделала копии.
Оригиналы отдавать не собиралась.
На следующий день сообщила Максиму, что готова показать документы после его встречи с мальчиками.
— Где? — спросил он.
— В семейном центре.
— Хорошо.
Он снова не попытался изменить место.
Не попросил принести в больницу, чтобы увидеть раньше.
Встреча прошла спокойно.
Илья почти не разговаривал, но уже не прятался. Сидел на полу возле книжной полки и слушал, как Максим с Мишей собирают самолёт из конструктора.
— Это крыло, — объяснял Максим.
— Нет, хвост.
— По инструкции крыло.
— Инструкция ошиблась.
— Такое бывает.
— Ты всегда по инструкции?
Максим посмотрел на Елену.
— Раньше часто.
— А сейчас?
— Стараюсь сначала спросить.
Миша удовлетворённо кивнул.
— Тогда спроси меня. Это хвост.
— Хорошо. Куда ставить хвост?
После встречи Полина увела мальчиков в игровую комнату.
Елена достала из сумки два документа.
Максим увидел их и перестал двигаться.
Она положила копии на стол.
— Оригиналы дома.
— Понимаю.
Он сел.
Первым взял свидетельство Миши.
Смотрел долго.
Елена не мешала.
Максим прочитал дату рождения.
Место.
Имя.
Фамилию.
Потом дошёл до графы «отец».
Пальцы остановились на краю бумаги.
— Максим Андреевич Орлов, — произнёс он.
Будто проверял, действительно ли это его имя.
— Да.
— С самого начала.
— Закон не предполагал другого варианта.
— Я не об этом.
Он поднял глаза.
— Ты не стала оспаривать.
— Не видела смысла.
— Могла записать прочерк после суда.
— Могла.
— Почему не сделала?
Елена села напротив.
— Потому что ты их отец.
Максим закрыл глаза.
Всего на несколько секунд.
Но привычная выдержка исчезла.
Он отвернулся, провёл ладонью по лицу и попытался вдохнуть.
Елена раньше видела, как родители впервые получают свидетельство о рождении после месяцев реанимации. Некоторые смеялись. Некоторые плакали. Некоторые долго смотрели на имя, словно только бумага делала ребёнка окончательно настоящим.
Максим получил документ через три года.
— Их фамилия Соколовы, — сказал он.
— Да.
— В честь Павла?
Елена нахмурилась.
— Это моя фамилия.
— Знаю.
— Я не меняла её после нашего брака.
— Знаю.
— Тогда почему спрашиваешь?
Он покачал головой.
— Не знаю.
— Ты думал, я должна была дать им твою?
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
— Они родились Соколовыми. Жили с тобой. Ты сделала всё одна.
— Не одна. Была Полина.
— Да.
Максим взял второе свидетельство.
На этот раз прочитал быстрее.
Илья Максимович.
Дата отличалась от Мишиной только временем в медицинской карте. В свидетельстве день был один.
— Семь минут, — произнёс Максим.
— Что?
— Между ними.
— Да.
— Миша первый.
— Да.
— Илью сразу унесли.
— Да.
Максим положил документы рядом.
— Можно мне оставить копии?
Елена заранее знала, что он спросит.
— Можно.
Он посмотрел с удивлением.
— Спасибо.
— Это не подарок.
— Я понимаю.
— И не разрешение распоряжаться их жизнью.
— Понимаю.
— Ты можешь получить официальные документы без меня.
— Могу.
— Почему не сделал?
Максим аккуратно сложил копии в папку.
— Потому что не хотел, чтобы ты узнала о моих действиях из уведомления.
Елена посмотрела на него.
Раньше именно так и произошло бы.
Он бы решил, что имеет право.
Подготовил документы.
Сообщил, когда всё закончено.
Теперь спрашивал.
Это не вызывало доверия сразу.
Но было изменением.
— Я хочу официально участвовать в их содержании, — сказал Максим.
Елена напряглась.
— У детей есть всё необходимое.
— Это не освобождает меня от ответственности.
— Три года освобождало.
— Я не знал.
— Теперь знаешь.
— Поэтому и говорю.