Страница 50 из 72
Глава 8
Имя в свидетельстве
Елена стояла на верхней площадке и слышала каждое слово.
— Даже если мама никогда меня не простит, я всё равно больше не исчезну из вашей жизни.
Максим произнёс это спокойно.
Не пытался сделать фразу громкой или красивой. Не посмотрел наверх, хотя наверняка понимал, что Елена находится рядом.
Илья сидел возле батареи, прижимая колени к груди. Лицо покраснело от слёз. Фонарик лежал на ступеньке.
Мальчик долго рассматривал Максима.
— А если я не захочу? — спросил он.
Максим не ответил сразу.
Елена почувствовала напряжение.
Он мог сказать, что всё равно является отцом и имеет право приходить.
Мог объяснить, что детям полезно общаться с обоими родителями.
Мог пообещать ждать столько, сколько потребуется, хотя никто не знал, сколько именно.
— Тогда не буду заставлять тебя разговаривать со мной, — произнёс Максим. — Но постараюсь быть там, где ты сможешь меня увидеть, если однажды захочешь.
Илья нахмурился.
— Где?
— Пока там, где разрешит мама.
— Она главная?
Максим посмотрел вверх.
На этот раз прямо в сторону Елены.
— В вашей обычной жизни — да.
Илья немного успокоился.
— А ты?
— Я должен сначала научиться быть вашим папой.
— Ты уже папа.
— Родной — да. Но этого мало.
Мальчик опустил глаза.
Елена медленно спустилась.
Илья сразу увидел её и вскочил.
— Мама!
Она присела и обняла сына.
Он прижался всем телом, вцепился в ворот её пальто и несколько раз шумно вдохнул.
— Я здесь, — сказала Елена.
— Ты не ушла?
— Нет.
— А Максим сказал, что не заберёт.
— Я слышала.
Илья посмотрел на неё.
— Это правда?
Елена перевела взгляд на бывшего мужа.
Максим сидел на ступеньке, не приближаясь.
Он не просил подтвердить его слова.
Не пытался использовать момент, чтобы получить место рядом.
— Правда, — ответила Елена. — Никто не заберёт меня без моего решения. И вас никто не заберёт.
— Совсем?
— Совсем.
— А Максим будет приходить?
— Иногда.
Илья снова посмотрел на него.
— Не домой.
Максим кивнул.
— Пока не домой.
— И не спать.
— Не буду.
— И маму не целовать.
Елена почувствовала, как лицо становится горячим.
Максим не улыбнулся.
— Без её разрешения не буду.
Ответ оказался слишком точным.
Елена резко посмотрела на него.
В его глазах мелькнуло что-то знакомое.
Не насмешка.
Память.
В другой жизни разрешение не требовалось. Максим мог подойти к ней на кухне, положить ладонь на талию и поцеловать, пока она продолжала читать медицинскую статью. Елена возмущалась, что сбилась со строки, но сама поворачивалась к нему.
Теперь между ними стоял трёхлетний ребёнок и устанавливал правила безопасного мира.
— Пойдём наверх, — сказала Елена.
Илья поднял фонарик.
Максим встал, но остался ниже.
— Ты придёшь? — неожиданно спросил мальчик.
— Если ты разрешишь.
Илья подумал.
— Можешь. Но далеко.
— Хорошо.
Они вернулись в квартиру Полины.
Миша сидел на ковре и катал машинку по ножке стола. Увидев брата, он сразу спросил:
— Ты куда убежал?
— На лестницу.
— Там холодно.
— Я знаю.
— Ты теперь знаешь, что Максим папа?
Илья нахмурился.
— Знаю.
— Я тоже.
Миша сообщил это так, словно брат мог сомневаться в его осведомлённости.
— Можно называть папой, — продолжил он. — Но не обязательно.
— Не буду.
— А я, может, буду.
— Тогда ты маленький.
— Сам маленький.
Полина вмешалась:
— Хватит.
Анна Викторовна пригласила детей вернуться к игрушкам. Миша согласился сразу. Илья сел возле Елены и не отпускал её руку.
Максим занял кресло в другом конце комнаты.
Он не пытался продолжить разговор.
Не просил Илью посмотреть на него.
Не демонстрировал, насколько ему больно слышать отказ.
Через несколько минут Миша принёс машинку и положил на подлокотник его кресла.
— Почини колесо.
Максим посмотрел на ребёнка.
— Оно не сломано.
— Но плохо крутится.
— Хорошо.
— Папа должен уметь.
Слово прозвучало впервые.
Так просто, что никто не успел подготовиться.
Максим замер.
Миша уже отвернулся и вернулся к ковру.
Для него обращение не было наградой или признанием. Он примерял новое слово, проверял, подходит ли.
Максим взял машинку.
Руки, которые не дрожали во время слушания и показаний о смерти Павла, сейчас едва заметно потеряли точность.
Он покрутил колесо, снял намотавшуюся нитку и вернул игрушку.
— Готово.
— Спасибо, папа Максим.
Миша придумал промежуточный вариант.
Полина отвернулась к окну.
Анна Викторовна сделала вид, что занята записями.
Елена смотрела на Максима.
Он не попросил сына повторить.
Не потянулся обнять.
Только ответил:
— Пожалуйста, Миша.
Илья прижался к матери ещё сильнее.
После встречи психолог попросила взрослых задержаться.
Мальчики ушли с Полиной на кухню.
— Для первого разговора реакция нормальная, — сказала Анна Викторовна. — Даже побег Ильи.
— Он мог выбежать на улицу, — заметила Елена.
— Поэтому в следующий раз заранее проверяем двери. Но само желание уйти от перегрузки естественно.
Максим спросил:
— Я слишком рано сказал, что люблю Елену?
Елена резко посмотрела на него.
— Это был ответ на вопрос, — добавил он. — Но, возможно, не нужно было.
Анна Викторовна подумала.
— Илья всё равно считал бы ваше отношение к матери угрозой. Ложь он почувствовал бы. Важно, что вы объяснили: любовь не даёт права распоряжаться человеком.
Максим опустил взгляд.
— Я поздно это понял.
— Лучше поздно, чем никогда, — сказала психолог.
Елена не согласилась.
Иногда поздно действительно означало поздно.
Четыре года не превращались в менее значительные только потому, что человек наконец произнёс правильные слова.
— Теперь встречи продолжать? — спросила она.
— Да. В прежнем режиме. Не заставляем Илью обращаться к Максиму как к отцу. Не сравниваем реакцию братьев.
— А если Миша начнёт требовать больше времени? — спросил Максим.