Страница 44 из 72
Левченко закрыл глаза.
— Основную группу вывели к проходу. Орлов передал командование и взял троих. Меня, Зарецкого и Сафонова. Пошли обратно к школе.
— Приказ вышестоящего командования был?
— Нет.
— Значит, командир вернулся по собственной инициативе?
— Да.
— Почему?
— За Соколовым и ранеными.
— Успели?
— Нет.
Голос мужчины стал тише.
— Произошёл взрыв. Проход обрушился. Зарецкого ранило. Мы пытались расчистить, но сверху шёл огонь.
— Связь с медицинским постом сохранялась?
— Некоторое время.
— Вы слышали разговор Орлова и Соколова?
— Часть.
— Что сказал Орлов?
Левченко посмотрел на Максима.
— Что идёт к нему.
— Соколов?
— Велел не возвращаться.
— Почему?
— Сказал, что поздно.
Полина сжала руку матери.
— Доктор обвинял командира? — спросил юрист.
— Нет.
— Вы уверены?
— Да.
— Не говорил, что его бросили?
— Нет.
— Не требовал продолжить попытку?
— Наоборот.
— Какие были его последние слова?
Левченко долго молчал.
Елена почувствовала, как в горле становится сухо.
Председатель повторил:
— Вы помните?
— Не полностью.
— Передайте смысл.
Мужчина посмотрел на Полину.
Потом на Елену.
— Он спросил, вышли ли остальные.
— Ему ответили?
— Орлов сказал, что основная группа уходит.
— Что Соколов сказал дальше?
— «Тогда веди их».
Те же слова.
Максим не солгал.
— И всё? — спросила Полина.
Это был первый раз, когда она заговорила.
Председатель хотел остановить, но Левченко повернулся к ней.
— Нет.
— Что ещё?
— Потом он сказал командиру, что тот не должен возвращаться ради одного врача, если из-за этого потеряет остальных.
— Ради одного врача, — повторила Полина.
— Да.
— Он так о себе сказал?
— Да.
— А о раненых?
Левченко опустил взгляд.
— Что один ещё жив. Что он останется с ним.
Полина закрыла лицо.
Елена обняла дочь.
Внутри не было неожиданности.
Максим уже рассказал.
Но услышать от другого человека означало окончательно лишиться возможности считать это его оправданием.
— Что произошло потом? — спросил председатель.
— Связь пропала. Мы отходили.
— По приказу Орлова?
— Да.
— Это решение спасло группу?
Левченко задумался.
— Если бы остались ещё минут на десять, запасной проход, скорее всего, перекрыли бы.
— Скорее всего?
— Атака уже заходила сбоку. Мы едва прошли.
— Значит, приказ был необходим?
— Отход — да.
— Время приказа?
Мужчина посмотрел на Максима.
— Он слишком долго ждал.
В зале изменилось напряжение.
— Поясните.
— Орлов надеялся на резерв. Держал группу, хотя нужно было уходить раньше.
— Почему?
— Хотел вывести медицинский пост.
Максим не отвёл взгляда.
— Ожидание поставило остальных под угрозу? — спросил представитель прокуратуры.
— Да.
— То есть командир сначала задержал отход ради раненых, а затем был вынужден оставить их?
— Да.
— Вы считаете его действия правильными?
Левченко помолчал.
— Я не командир.
— Но были на месте.
— Если бы он приказал уходить раньше, Соколов мог выйти.
Елена замерла.
Максим сжал челюсть.
— Почему? — спросил председатель.
— Обстановка ещё позволяла нести двоих. Но тогда никто не понимал, насколько быстро всё изменится. Мы ждали помощь.
— То есть промедление командира могло косвенно привести к тому, что эвакуация стала невозможной?
— Могло.
— А если бы он не ждал?
— Возможно, вывели бы больше.
— Или?
— Или столкнулись бы с атакой на другом маршруте. Не знаю.
— Почему тогда говорите о его ошибке?
Левченко посмотрел на Максима.
— Потому что он сам знает, что слишком долго пытался спасти всех.
Максим опустил голову.
Это не было полным оправданием.
Он не бросил Павла ради карьеры.
Не пожертвовал медицинским постом без колебаний.
Но тоже ошибся.
Сначала ждал слишком долго.
Потом приказал уходить слишком поздно.
Оставил Павлу выбор, который к тому моменту уже почти невозможно было выполнить.
— Командир Орлов пытался скрыть своё участие? — спросил юрист.
— После операции?
— Да.
— Не знаю.
— В первичных документах отсутствует часть переговоров.
— Запись была повреждена.
— Кто оформлял итоговый рапорт?
— Орлов.
— Указал ли он попытку самовольного возвращения?
— Нет.
Председатель посмотрел на Максима.
— Почему?
— Потому что нарушил приказ не возвращаться в зону, — ответил он.
— Скрыли нарушение?
— Да.
— В рапорте также не указано, что доктор Соколов несколько раз получил приказ покинуть медицинский пост.
— Указано в приложении.
— Приложение долгое время отсутствовало в основном деле.
— Его изъяли из-за режима секретности.
Наталья впервые заговорила:
— Документ действительно находился в закрытой части архива. Это подтверждено регистрационными записями.
Елена услышала её голос.
Тот же.
Чуть ниже и суше.
— Почему семья погибшего не получила даже сокращённой информации о добровольном решении Соколова? — спросил представитель прокуратуры.
Наталья ответила:
— Официальное уведомление составлялось другим подразделением. Формулировка была стандартной.
— Стандартная формулировка создала впечатление, что врач не имел возможности эвакуироваться.
— Да.
— Кто мог её исправить?
Наталья посмотрела на Максима.
— Командир группы мог подать дополнительное заявление.
— Подал?
— Нет.
Максим произнёс:
— Нет.
— Почему?
— Считал, что подробности причинят семье дополнительную боль.
Елена закрыла глаза.
Снова.
Он снова решил.
Даже когда мог сообщить хотя бы часть правды.
— Вы считаете это оправданием? — спросил председатель.
— Нет.
— Тогда чем?
— Ошибкой.
Левченко отпустили после дополнительных вопросов.
Проходя мимо Елены, он остановился.
— Простите.
Она подняла голову.
— За что?
— Что так поздно.