Страница 43 из 72
— Ожидал подтверждения о подходе резервной группы, — ответил он.
— Подтверждение поступило?
— Нет.
— Значит, вы подвергли личный состав дополнительному риску?
— Да.
— Почему?
— Считал, что резерв позволит эвакуировать раненых.
— То есть пытались избежать оставления медицинского поста?
— Да.
— Но в результате ожидание сократило время на отход основной группы?
— Да.
Максим не уходил от ответов.
Не говорил, что обстоятельства вынудили.
Не перекладывал ответственность на вышестоящее командование.
— Вы считаете своё решение правильным? — спросил председатель.
Максим помолчал.
— Считаю его объяснимым.
— Это не ответ.
— Я не могу назвать правильным решение, после которого погибли люди.
— Вы могли принять другое?
— Мог.
— Оно спасло бы доктора Соколова?
— Не знаю.
— Что знаете?
— Что при дальнейшем ожидании группа могла потерять запасной маршрут.
— Могла или потеряла бы?
— Могла.
Председатель откинулся на спинку кресла.
— То есть полной уверенности не было.
— В таких условиях её не бывает.
— Но приказ отдали.
— Да.
Елена наблюдала.
Максим не выглядел ни героем, ни виновником.
Просто человеком, который однажды принял решение, а потом десять лет проверял его в голове, пытаясь найти вариант без мёртвых.
Такого варианта, возможно, не существовало.
После закрытой части пригласили Полину.
Она села рядом с матерью.
Наталья на неё не смотрела.
В зал ввели Андрея Левченко.
Елена ожидала увидеть военного.
Появился худой мужчина около пятидесяти лет с заметной хромотой и шрамом, уходящим от виска к уху. На нём был простой тёмный костюм. Левая рука двигалась хуже правой.
Он остановился у стола и долго осматривал помещение.
Когда взгляд дошёл до Максима, лицо напряглось.
Но он кивнул.
Максим ответил так же.
Левченко привели к присяге об ответственности за ложные показания.
Председатель попросил рассказать всё, что он помнит о последнем этапе операции.
Мужчина говорил медленно.
Иногда останавливался, подбирал слова, просил повторить вопрос. После травмы память действительно оставалась неполной.
— Я находился возле медицинского поста примерно за двадцать минут до отхода, — начал он. — Помогал переносить раненых. Доктор Соколов работал в классе на первом этаже.
Елена представила Павла.
Не фотографию.
Движение.
Закатанные рукава.
Руки в крови.
Сосредоточенное лицо.
— Он был ранен? — спросил член комиссии.
— Нет. Кажется, осколок задел плечо, но не серьёзно. Он не обращал внимания.
— Сколько человек находилось с ним?
— В какой момент?
— Перед первым приказом об эвакуации.
Левченко задумался.
— Пятеро тяжёлых. Двое могли идти, если поддерживать. Остальные нет.
— Медицинский персонал?
— Соколов и санитар. Санитара потом отправили с ранеными.
— Доктор Соколов получил приказ отходить?
— Да.
— Вы слышали?
— Первый — да. Рация лежала рядом.
— Что именно передали?
— Что группа выходит через запасной маршрут. Медпункту готовиться.
— Реакция Соколова?
Левченко посмотрел на Елену.
Вероятно, понял, кто она.
— Он сказал, что всех не подготовит.
— Ему приказали выбрать транспортабельных?
— Да.
— Кто отдавал приказ?
— Командир Орлов.
Максим не шелохнулся.
— Соколов отказался?
— Не сразу. Сначала спросил, сколько времени.
— Что ему ответили?
— Несколько минут. Не помню точно.
— Затем?
— Он сказал, что троих нельзя нести без оборудования. Что они не переживут дорогу.
— Командир повторил приказ?
— Да.
— Что ответил доктор?
Левченко провёл языком по губам.
— Что раненые ещё живы.
У Полины задрожали пальцы.
Елена накрыла их своей ладонью.
— У доктора Соколова была возможность уйти лично? — спросил юрист.
— Была.
— Без раненых?
— Да.
— Он понимал, что его жизнь находится под угрозой?
Левченко посмотрел на стол.
— Все понимали.
— Командир принуждал его остаться?
— Нет.
— Запрещал эвакуацию медицинского персонала?
— Нет. Наоборот. Несколько раз требовал, чтобы Соколов вышел.
Елена услышала, как Полина вдохнула.
В материалах это уже было.
Но живой голос звучал иначе.
Максим действительно приказывал Павлу уйти.
Не только оставить пост.
Спастись самому.
— Почему доктор отказался? — спросил председатель.
— Потому что трое оставались.
— У них были шансы выжить?
Левченко сжал губы.
— Без врача — нет.
— С врачом?
— Небольшие.
— Он это знал?
— Конечно.
— То есть доктор Соколов сознательно выбрал почти безнадёжную ситуацию?
— Он не считал людей безнадёжными, пока они дышали.
Елена закрыла глаза.
Павел говорил почти так же:
— Пока человек жив, у врача нет права объявлять его мёртвым ради удобства.
Она спорила.
Говорила о ресурсах, других пациентах, невозможности спасать всех.
Он отвечал:
— Я не всех спасаю. Я спасаю того, кто сейчас передо мной.
— Вы пытались вывести раненых? — спросил представитель прокуратуры.
— Да. Позже пришли двое бойцов с носилками. Одного тяжёлого забрали. Ещё двое вышли сами.
— Почему не забрали остальных?
— Уже начался обстрел. Один был подключён к оборудованию. У другого сильное кровотечение. Третий без сознания.
— Доктор мог выйти вместе с группой?
— Да.
— Почему не вышел?
— Остался с тремя.
— Командир Орлов находился рядом?
— Нет. На другом участке.
— Он пытался вернуться?
Левченко посмотрел на Максима.
— Да.
В зале стало тише.
— Откуда знаете?
— Я пошёл с ним.
Максим впервые резко поднял голову.
— Вы входили в группу возвращения?
— Да.
— В старых показаниях это не указано, — заметил председатель.
— Я не давал старых показаний.
— Почему в материалах вас считали погибшим возле другого участка?
— После взрыва меня отбросило. Потом подобрали другие люди. Я почти ничего не помнил.
— Расскажите о попытке возвращения.