Страница 40 из 72
Елена посмотрела на сына.
— Как всё прошло?
— Первые двадцать минут плакал. Потом Миша показал мне сок. Мы поели. Посмотрели одну серию мультфильма.
— Я запрещаю мультфильмы во время температуры.
Максим замер.
— Не знал.
— В инструкции не написала.
— Значит, моя ошибка.
Он не добавил, что одна серия никому не навредила.
Не стал говорить, что отвлекал заболевшего ребёнка.
Просто признал.
— Дальше? — спросила Елена.
— Илья отказался переодеваться без тебя. Я не настаивал. Уснул в футболке.
Елена увидела.
— Миша?
— Переоделся сам. Потом потребовал три книги.
— Ты прочитал?
— Две. На третьей уснул.
— Кто?
— Я почти.
Елена почувствовала, как губы дрогнули.
Максим тоже заметил.
Но не улыбнулся.
— Лекарства больше не давал, — продолжил он. — Температура снижалась. Педиатру не звонил. Дыхание спокойное.
— Спасибо.
Слово прозвучало трудно.
Но правильно.
Максим кивнул.
— Я пойду.
Он не спросил, можно ли остаться.
Не предложил сварить кофе.
Не попытался заговорить о письме.
Вышел из детской, взял пальто.
Елена проводила его в прихожую.
— Дороги плохие, — сказала она.
— Доеду.
— Можешь вызвать такси.
— Я на машине.
— Ты устал.
— Ты тоже.
— Я дома.
— А я поеду в гостиницу.
Он застегнул пальто.
На мгновение их разделяло меньше шага.
Так они стояли раньше.
Утром перед работой.
Вечером после ссоры.
Максим мог наклониться и поцеловать её.
Елена могла поправить ему воротник.
Никто не двигался.
— Лиза? — спросила она.
— Ирина написала. Без ухудшения.
— Хорошо.
Максим взялся за ручку двери.
— Максим.
Он обернулся.
Елена не знала, зачем остановила.
Возможно, хотела сказать, что справился.
Что Илья не испугался.
Что ей впервые за три года не пришлось выбирать между пациентом и детьми.
Но такие слова могли прозвучать как приглашение.
— Больше не приходи без звонка, — сказала она.
— Я и не собирался.
— Хорошо.
Он открыл дверь.
— Спокойной ночи, Елена.
— Уже утро.
— Тогда доброе утро.
Максим ушёл.
Елена закрыла дверь.
Прислонилась к ней спиной.
В доме остался его запах.
Очень слабый.
Смешанный с детским бульоном, лекарством и дождём.
Она прошла в гостиную.
На стене висели фотографии близнецов.
Максим смотрел на них несколько часов.
На жизнь, которой у него не было.
Елена не жалела его.
Но впервые поняла: возвращение в этот дом было наказанием не только для неё.
Утром Илья проснулся без температуры.
Первым делом спросил:
— Максим ушёл?
— Да.
— До тебя?
— После меня.
Мальчик кивнул.
— Значит, не соврал.
— Не соврал.
— Он сидел там.
Илья указал на стену.
— Почему?
— Чтобы ты видел, что он не ушёл.
— Я видел.
Миша проснулся и сразу объявил:
— Он разрешил мультик.
Елена посмотрела на старшего сына.
— Я уже знаю.
— Ты будешь ругаться?
— Нет.
— Почему?
— Потому что Максим не знал правило.
— Теперь знает.
— Теперь знает.
Миша удовлетворённо улёгся обратно.
Илья помолчал.
— Он ещё посидит?
Елена поняла вопрос.
Не сегодня.
Вообще.
— Возможно.
— Ты разрешишь?
— Если всё будет хорошо.
— Что должно быть хорошо?
Елена посмотрела на сына.
— Он должен приходить, когда обещал. Говорить правду. Не исчезать.
— Это легко.
Она погладила его по голове.
— Не всем.
В больницу Елена приехала позднее обычного.
Новорождённая после ночной операции оставалась стабильной. Лиза тоже провела спокойную ночь.
В кабинете на столе лежал официальный конверт.
Секретарь сказала:
— Принесли из комиссии. Просили передать лично.
Елена сразу поняла.
Закрыла дверь.
Внутри находилось уведомление о дате слушания и приложение на трёх страницах.
Её приглашали как вдову погибшего врача Павла Игоревича Соколова.
Максим проходил как бывший командир тактической группы.
Найденный свидетель — Андрей Левченко — должен был дать показания лично.
Елена читала медленно.
В первых пунктах перечислялись обстоятельства операции, причины возобновления дела и вопросы, которые комиссии предстояло установить.
На второй странице находилась предварительная выдержка из показаний Левченко.
Елена увидела фамилию Павла.
Сердце забилось чаще.
Она прочитала:
'Доктор Соколов получил прямой приказ покинуть медицинский пост вместе с эвакуируемой частью группы.
Соколов имел возможность выйти по запасному маршруту до начала последнего этапа атаки.
Он отказался оставить троих тяжелораненых, транспортировка которых в имевшихся условиях была практически невозможна'.
Елена перечитала.
«Имел возможность выйти».
Не был брошен без выбора.
Не оказался заперт.
Мог уйти.
Следующая строка:
«Командир Орлов повторно потребовал эвакуации медицинского персонала. Доктор Соколов подтвердил получение приказа, но выполнять его отказался».
У Елены задрожали руки.
Максим говорил правду.
По крайней мере, в этой части.
Павел слышал приказ.
Понимал риск.
Мог выбрать жизнь.
Выбрал остаться.
Последняя фраза предварительных показаний была выделена:
«Доктор Соколов имел возможность покинуть медицинский пост, но добровольно отказался выполнять приказ об эвакуации».
Елена опустилась на стул.
Десять лет она жила с уверенностью, что у Павла не было выбора.
Теперь выяснялось: был.
Он сам решил не возвращаться.