Страница 38 из 72
Полина вздохнула.
— Ладно.
Максим принял перенос без возражений.
В день отъезда Полины погода испортилась.
К вечеру начался ледяной дождь. Дороги покрылись коркой, пригородные трассы встали. Валентина Петровна позвонила в половине шестого.
— Елена Павловна, я не успею.
— Насколько задержитесь?
— Не знаю. Мы с сестрой за городом. Автобусы отменили, такси не едет.
Елена стояла в кабинете, просматривая снимки новорождённой девочки с критическим пороком сердца. Операцию планировали на утро, но ребёнок начал резко ухудшаться.
— Попробуйте добраться хотя бы до электрички.
— Электрички тоже задерживаются.
— Я поняла.
Елена положила трубку.
Мальчики находились дома. До семи с ними была помощница по хозяйству, но оставаться на ночь женщина не могла.
Елена собиралась отменить собственное участие в операции.
Могла передать ребёнка Андрею Сергеевичу.
Он хороший хирург.
Но случай был сложным. Девочка весила меньше трёх килограммов, анатомия порока оказалась нестандартной. Елена сама разрабатывала план вмешательства.
В дверь вошёл анестезиолог.
— Давление снова падает. Ждать до утра опасно.
— Знаю.
— Когда начинаем?
Елена посмотрела на телефон.
Полина находилась в самолёте.
Няня застряла за городом.
Соседка могла посидеть час, но не ночь.
Мальчиков нельзя было привезти в центр. После прошлого раза Елена пообещала себе не превращать больницу в запасную детскую.
Оставался один человек.
Она долго смотрела на имя в контактах.
Потом нажала вызов.
Максим ответил сразу.
— Что случилось?
Не «здравствуй».
Не «почему звонишь».
Сразу вопрос.
— Где ты?
— В центре. У Лизы.
— Можешь приехать ко мне домой?
На другом конце стало тихо.
— Сейчас?
— Да.
— С мальчиками что-то случилось?
— У Ильи температура. Небольшая, тридцать восемь. Миша здоров.
— Где няня?
— Застряла за городом. Полина в командировке.
— А ты?
— Меня вызывают на экстренную операцию.
Максим понял раньше, чем она произнесла просьбу.
— Я приеду.
— Ты не знаешь адрес.
— Продиктуй.
Елена назвала.
Каждая цифра давалась странно.
Будто она не адрес сообщала, а открывала дверь, которую сама закрыла перед ним четыре года назад.
— Буду через двадцать минут, — сказал Максим.
— Дороги плохие.
— Тогда через тридцать.
— Не обещай время, если не уверен.
Он помолчал.
— Напишу, когда подъеду.
Через двадцать семь минут пришло сообщение:
«У подъезда».
Елена стояла в прихожей уже в пальто. Илья сидел на диване, закутанный в плед. Щёки раскраснелись от температуры. Миша бегал вокруг и требовал ехать с мамой.
Звонок в дверь заставил всех замолчать.
Елена открыла.
Максим стоял на площадке с мокрыми волосами и каплями дождя на плечах. В руках ничего не было.
Ни игрушек.
Ни еды.
Ни попытки превратить первое появление в доме в событие.
Он посмотрел мимо неё.
На прихожую.
На старую вешалку, которую сам когда-то прикручивал.
На зеркало.
На след от чемодана возле стены.
Лицо не изменилось, но Елена увидела: возвращение ударило.
— Заходи, — сказала она.
Максим переступил порог.
Остановился на коврике.
Не снял пальто, пока Елена не указала:
— Вешай туда.
Его прежнего крючка больше не существовало. На его месте висели детские куртки.
Максим снял верхнюю одежду и аккуратно повесил на свободный край.
Миша выглянул из комнаты.
— Ты пришёл.
— Пришёл.
— Мама сказала, ты посидишь.
— Если вы разрешите.
— Я разрешаю.
Илья не вышел.
Максим снял обувь и прошёл в гостиную.
Когда-то здесь стоял большой тёмный диван, выбранный им. Теперь его заменил светлый, моющийся, с коробками игрушек по бокам.
На стене висели фотографии.
Беременная Елена возле окна.
Полина с двумя крошечными свёртками.
Миша в больничной кроватке.
Илья с кислородной канюлей.
Выписка.
Первый Новый год.
Первые шаги.
Дни рождения.
Максим остановился.
Елена увидела, как его взгляд проходит по годам, которых он не знал.
— Не сейчас, — сказала она.
Он сразу отвернулся.
— Что с Ильёй?
— Температура поднялась два часа назад. Горло чистое, дыхание спокойное. Дала жаропонижающее двадцать минут назад. Измерить через сорок.
— Где термометр?
— На столе.
— Дозировка записана?
Елена показала лист.
Она составила почти медицинский протокол:
время температуры;
название препарата;
доза;
телефон педиатра;
номер скорой;
аллергии;
что делать при судорогах;
когда звонить ей.
Максим прочитал.
— Я понял.
— Повтори.
Он повторил всё.
Без раздражения.
— Миша ужинал, — продолжила Елена. — Илья почти не ел. Можно предложить бульон, но не заставлять. Купать никого не нужно. В девять укладывать.
— Я знаю их режим.
— Откуда?
— Полина рассказывала.
Елена напряглась.
— Только режим. Ничего личного.
— Хорошо.
— Если температура поднимется выше тридцати девяти — звонишь.
— Да.
— Если дыхание станет тяжёлым — сразу скорая и мне.
— Да.
— Не даёшь других лекарств.
— Елена.
— Что?
— Я всё понял.
Она остановилась.
Максим не пытался показать, что способен справиться.
Не говорил, что вырастил сына.
Не напоминал о военной медицине.
Просто принял инструкции.
Из гостиной донёсся голос Ильи:
— Мама.
Елена вошла.
Он протянул руки.
Она села рядом.
— Мне нужно ехать.
— Нет.
— У маленькой девочки очень больное сердце.
— Ты уже чинила.
— Это другая девочка.
— Пусть другой врач.
Елена прижала сына.
— Иногда другой врач может. Сегодня нужно мне.
— Я болею.
— Знаю.
— Тогда ты здесь.
Он говорил почти без капризов.
Уверенно.
Будто болезнь давала законное право удержать мать.
Елена почувствовала, как внутри всё сжимается.
Она могла отменить операцию.
Илья не умрёт без неё.
Новорождённая могла.