Страница 33 из 72
— Почему сделал?
— Потому что хотел просыпаться рядом с тобой.
— Это всё?
— Нет.
Он смотрел на неё спокойно.
— Хотел знать, что ты вернёшься домой после операции. Хотел слушать, как ты ругаешься на мои вещи. Хотел спорить из-за работы, ездить с тобой к Полине, встречать Новый год на твоей кухне. Хотел ребёнка, которого мы будем растить вместе.
Елена почувствовала, как внутри болезненно дёрнулось.
Это были не красивые слова.
Именно такой была их жизнь.
Споры.
Кофе.
Его рубашки на спинке стула.
Её звонки после операций.
Планы на детскую комнату.
— Всё это не отменяет причины знакомства, — сказала она.
— Не отменяет.
— И лжи.
— Нет.
— И того, что ты ушёл.
— Нет.
Максим не пытался вернуть хорошие воспоминания как доказательство невиновности.
Просто признавал, что они существовали.
Елена ненавидела его за это.
Было бы проще, если бы весь брак оказался ложью.
Тогда можно выбросить его целиком.
Но внутри лжи были настоящие утра.
Настоящий смех.
Настоящая любовь.
И настоящие дети.
— Почему ты не рассказал перед разводом хотя бы про письмо? — спросила Полина.
Максим повернулся к ней.
— Потому что тогда Елена решила бы, что вся наша жизнь была продолжением просьбы Павла.
— А сейчас она что решила?
— То же самое.
— Значит, молчание не помогло.
— Нет.
— Только сделало хуже.
— Да.
Полина покачала головой.
— Вы правда считали себя умным человеком?
Елена резко посмотрела на дочь.
Максим неожиданно ответил:
— Да.
— А сейчас?
— В отдельных вопросах.
Полина впервые за ночь почти улыбнулась.
Потом снова посмотрела на фотографию отца.
— Что папа просил для меня?
Максим ответил не сразу.
— Не позволять тебе бросить учёбу из-за матери.
Елена удивлённо повернулась.
— Что?
— Павел знал, что после его смерти ты попытаешься держать Полину рядом. А Полина — остаться ради тебя.
— Я не пыталась.
Полина посмотрела на мать.
— Пыталась.
— Когда?
— После похорон. Ты говорила, что можно выбрать институт в городе.
— Это нормально.
— Я хотела в Москву.
Елена замерла.
— Ты не сказала.
— Потому что видела, в каком ты состоянии.
Максим тихо произнёс:
— Поэтому я помог с общежитием и документами.
Полина посмотрела на него.
— Это были вы?
— Через знакомого.
— Мама сказала, что университет сам помог.
Елена повернулась к Максиму.
— Ты вмешался?
— Выполнил просьбу Павла.
— Без моего ведома.
— Да.
— И Полины.
— Да.
Полина медленно отложила фотографию.
— Вы оплатили первый год?
— Нет. Только помог найти место и стипендию.
— Почему не сказали?
— Не хотел, чтобы ты чувствовала обязанность.
Полина закрыла глаза.
— Невероятно.
— Что?
— Вы столько раз помогали и каждый раз умудрялись сделать это так, чтобы человек потом чувствовал себя обманутым.
Максим кивнул.
— Похоже на то.
Елена смотрела на дочь.
— Ты правда хотела уехать?
— Да.
— Почему осталась?
— Потому что боялась оставить тебя.
— Я бы справилась.
— Тогда не справлялась.
Елена отвернулась.
Ещё одна правда.
Не только Максим решал за неё.
Полина тоже.
Павел заранее строил планы.
Все вокруг видели в Елене сильную женщину, которой нельзя показывать слабость, и одновременно человека, которого нужно незаметно защищать.
Возможно, она сама позволяла.
Работала.
Не просила.
Не признавалась.
Но это не давало Максиму права создавать ложь.
— Открой письмо, — сказал он.
Елена посмотрела на конверт.
— Ты торопишься?
— Нет.
— Тогда почему?
— Потому что все мои слова ты имеешь право считать попыткой оправдаться. Павел написал раньше, чем всё произошло.
— Он не знает, что произошло потом.
— Нет.
— Значит, письмо не оправдает тебя.
— Не должно.
Елена провела пальцем по краю бумаги.
Конверт уже был вскрыт.
Достаточно вытащить лист.
Одно движение.
Такое же простое, как нажать на сообщение.
Максиму тогда было достаточно одного движения пальца, чтобы узнать о детях.
Он не сделал.
Теперь Елена боялась повторить его выбор.
Не открыть.
Отложить.
Решить, что правда слишком тяжёлая.
Она положила конверт на стол.
— Не могу.
Полина придвинулась ближе.
— Мам.
— Не сейчас.
Максим не спорил.
— Хорошо.
Елена резко посмотрела на него.
— Не говори так.
— Как?
— Будто даёшь разрешение.
— Я не хотел.
— Но звучишь.
Он кивнул.
— Тогда я просто останусь, пока ты решишь.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу читать при тебе.
— Хорошо.
Елена закрыла глаза.
— Максим.
— Что?
— Уходи.
Он встал.
Не взял футляр.
— Забери остальное, — сказала она.
— Пусть останется.
— Здесь только письмо.
— И жетон.
— Почему?
— Павел просил передать Полине, когда она станет взрослой.
Полина посмотрела на металлическую пластину.
— Я давно взрослая.
— Я знаю.
— Но тоже не нашли подходящего момента?
Максим не ответил.
Она взяла жетон.
Сжала в ладони.
— Спасибо, — сказала Полина.
Слово далось тяжело.
Максим кивнул.
Подошёл к двери.
Остановился.
— Встречи с мальчиками…
Елена сразу напряглась.
— Нет.
— Я не прошу возобновить сейчас.
— Тогда зачем начал?
— Хочу знать, смогу ли позвонить Полине.
Дочь посмотрела на мать.
— Пусть звонит.
— Полина.
— Я сама решу, отвечать или нет.
Елена почувствовала раздражение.
Потом вспомнила, сколько людей решали за неё.
— Хорошо.
Максим перевёл взгляд на дочь.
— Только если мальчики сами захотят.
— Я поняла.
Он открыл дверь.
— И ещё, — сказала Елена.
Максим обернулся.
— Пока не будет решения комиссии, ты не приближаешься к ним лично.
Лицо стало жёстким.
— Это может занять месяцы.