Страница 32 из 72
— А если будет хуже?
— Хуже уже есть.
Полина взяла её за руку.
Это движение вернуло Елену в настоящее.
В квартире спали дети.
Лиза лежала в реанимации.
Максим сейчас спускался к машине за письмом мёртвого человека.
Жизнь не остановилась.
Просто прошлое внезапно потребовало места в каждой комнате.
— Мам, — тихо сказала Полина. — Ты жалеешь, что вышла за него?
Елена не ответила сразу.
Если бы она не вышла за Максима, не было бы близнецов.
Миши.
Ильи.
Не было бы трёх лет страха, бессонных ночей и счастья, которое приходило в самых простых вещах.
Не было бы и второго предательства.
— Нет, — сказала она.
Полина удивилась.
— Даже сейчас?
— Я жалею, что не знала правду. Но не жалею о мальчиках.
— А о любви?
Елена посмотрела на дверь.
— Не знаю, была ли она той, чем я её считала.
— Он говорит, что была настоящей.
— Максим много чего говорит настоящим голосом.
— Ты ему совсем не веришь?
— В отдельных вещах.
— В каких?
Елена вспомнила, как он сказал Илье:
«Да. Очень сильно».
Как не стал обещать вечное присутствие.
Как отвечал сейчас.
— Верю, что он любил, — произнесла она. — Но любовь не помешала ему разрушить меня.
Полина сжала её пальцы.
— Может, наоборот.
— Что?
— Он разрушил, потому что любил неправильно.
Елена устало посмотрела на дочь.
— Не романтизируй.
— Я не романтизирую. Правильная любовь не решает за другого. А его всегда такая.
— Какая?
— С инструкцией.
Елена почти улыбнулась.
— Да.
Дверь открылась.
Максим вернулся с небольшим металлическим футляром.
Не папкой.
Не конвертом в кармане.
Футляр был старый, потёртый, с царапиной на крышке.
Он поставил его на стол.
Полина посмотрела:
— Что это?
— Контейнер для личных документов.
Максим открыл защёлку.
Внутри лежали несколько фотографий, жетон, сложенный лист и пожелтевший конверт.
На конверте почерком Павла было написано:
«Максиму. Открыть, если я не вернусь».
Елена узнала буквы сразу.
Павел писал размашисто, иногда пропускал окончания. На холодильнике годами висела его записка:
«Купи хлеб и не забудь сама поесть».
Елена выбросила её только после ремонта.
Теперь почерк лежал перед ней.
Живой.
Она протянула руку.
Максим накрыл конверт ладонью.
— Перед тем как ты откроешь, нужно договорить.
— Убери руку.
— В письме есть то, что может…
Елена посмотрела на него.
Он остановился.
Сам понял.
Медленно убрал ладонь.
— Хорошо.
Она взяла конверт.
Бумага была плотной, пожелтевшей по краям. Печать вскрыта аккуратно.
Максим открывал его десять лет назад.
Читал слова Павла.
Потом смотрел на Елену, женился, жил рядом и продолжал хранить.
— Что ты ещё не сказал? — спросила она.
— Павел не просил меня заботиться о тебе всю жизнь.
— Я уже поняла.
— Он не хотел, чтобы я становился частью твоей семьи из долга.
— И ты всё равно стал.
— Да.
— Что ещё?
Максим взял из футляра фотографию.
Положил перед Полиной.
На снимке были Павел и Максим. Оба моложе. В форме. Павел улыбался, Максим смотрел в сторону.
— Когда это? — спросила Полина.
— За месяц до последней операции.
Она коснулась фотографии.
— У меня нет такой.
— Забери.
— Это мамино.
— Нет. Это твоё.
Полина посмотрела на Елену.
Та кивнула.
Дочь прижала фотографию к груди.
Максим продолжил:
— Павел много говорил о тебе в последние месяцы.
— Почему?
— Потому что боялся не вернуться.
— Он мне ничего не сказал.
— Не хотел, чтобы ты волновалась заранее.
Елена усмехнулась.
— Какой удивительный круг мужчин, которые берегли меня от правды.
Максим опустил взгляд.
— Он был не идеален.
— Не смей использовать его ошибки, чтобы оправдать свои.
— Не использую.
— Тогда зачем говоришь?
— Потому что в письме ты увидишь не святого. А человека, который тоже решал за тебя.
Елена сжала конверт.
— Ты хочешь разделить вину.
— Нет.
— Очень похоже.
— Я хочу, чтобы ты не превращала его слова в приказ для себя.
— Ты превратил.
— Да.
— Тогда поздно предупреждать.
Максим сел напротив.
— Я прочитал письмо после смерти Павла. Сначала решил, что должен выполнить просьбу буквально. Узнать, как вы живёте. Помочь, если понадобится.
— Четыре года не понадобилось.
— Я следил издалека.
Елена подняла голову.
— Что значит следил?
— Через общих знакомых. Публичные сведения. Знал, где ты работаешь. Что Полина поступила. Что вы переехали.
Полина побледнела.
— Вы наблюдали за нами?
— Не так.
— А как это называется?
— Я не вмешивался.
— Но собирали информацию.
— Иногда спрашивал.
Елена почувствовала отвращение.
— И когда решил, что пора появиться?
— После ранения.
— Потому что мог умереть.
— Да.
— А если бы не ранили?
— Возможно, никогда.
— Значит, наша любовь началась из твоего страха умереть с невыполненной просьбой.
— Началась — да.
— И ты всё ещё не понимаешь, почему мне трудно отделить настоящее от долга.
— Понимаю.
— Нет. Если бы понимал, рассказал бы раньше.
Максим провёл ладонью по лицу.
— Я собирался.
— Когда?
— После свадьбы.
— Очень своевременно.
— Потом ты забеременела в первый раз.
Елена замерла.
Первая беременность закончилась рано. До сердцебиения.
Они почти никому не рассказывали.
Максим тогда сидел рядом в больничной палате и держал её за руку.
— Ты решил не говорить, чтобы не волновать.
— Да.
— Потом?
— После выкидыша ты едва вставала с кровати.
— Потом прошло время.
— Начались новые попытки.
— И снова не момент.
— Да.
— Потом проверка.
— Да.
— Потом развод.
— Да.
— Удивительно, как легко вся жизнь складывается из неподходящих моментов.
Максим ничего не ответил.
Елена посмотрела на конверт.
— Ты говорил, что предложение было настоящим.
— Да.