Страница 31 из 72
— И она подчинилась.
— Сначала.
— А потом прислала фотографию с Ириной?
— Я не знаю, что это была она.
— Но возможно.
— Возможно.
Елена поставила стакан.
— Как ты оправдывал развод перед собой?
Максим смотрел на стол.
— Если бы проверка стала публичной, твоё имя оказалось бы рядом с моим.
— Уже оказалось бы.
— Тогда ты была моей женой.
— И вдовой Павла.
— Именно. Журналисты получили бы идеальную историю. Женщина вышла замуж за командира, оставившего её первого мужа. Начались бы вопросы, знала ли ты. Не помогала ли скрывать. Не получила ли должность благодаря связям.
— Абсурд.
— Для заголовков достаточно.
— Ты решил защитить мою карьеру.
— Да.
— Ещё.
— Не хотел, чтобы ты публично выбирала между памятью о Павле и мной.
— Кто сказал, что я должна была выбирать?
— Все бы заставили.
— Но не ты.
Он молчал.
— Ты мог стать единственным человеком, который не заставляет, — продолжила Елена. — Но выбрал сделать это первым.
— Да.
— Ещё причина.
Максим поднял голову.
— Я знал, что после чтения материалов ты усомнишься во всём.
— В чём?
— Почему я появился. Почему помогал. Почему женился.
— И оказался прав.
— Да.
— Значит, решил уйти до того, как я задам вопросы.
— Да.
— Чтобы не отвечать.
— Да.
Он снова соглашался.
Елена почувствовала, как ярость становится ясной.
Почти холодной.
— Ты испугался не за мою карьеру, — сказала она.
Максим не двинулся.
— Не за газетные заголовки. Не за память Павла. Даже не за Полину.
Он смотрел на неё.
— Ты испугался, что я узнаю правду и посмотрю на тебя иначе.
Тишина.
Полина опустила глаза.
Максим не спорил.
Елена продолжила:
— Ты испугался, что я задам все эти вопросы. Что захочу знать, где заканчивается вина и начинается любовь. Что могу не поверить тебе. Или поверить, но не простить.
— Да.
— Поэтому решил сделать так, чтобы я не успела выбрать.
— Да.
— Ты заставил меня поверить в измену.
— Да.
— Потому что ненависть была проще.
— Я думал…
— Не надо рассказывать, что ты думал.
— Ты спросила.
— Я уже поняла.
Елена подошла ближе.
— Ты хотел, чтобы я ненавидела тебя за понятное предательство. За молодую женщину. За беременность. За обычную мужскую подлость.
Максим смотрел прямо.
— Да.
— Потому что это избавляло тебя от другого суда.
— Да.
— Моего.
— Да.
Елена кивнула.
Вот оно.
Не благородная жертва.
Не защита.
Не попытка спасти карьеру женщины.
Страх.
Максим Орлов, который не боялся ранений, суда и смерти, испугался одного взгляда собственной жены.
— Ты не спасал меня, — сказала Елена. — Ты наказал меня заранее за решение, которого я ещё не приняла.
Лицо Максима дрогнуло.
— Я знаю.
— Нет. Ты только сейчас услышал.
— Возможно.
— Ты решил, что если я могу тебя отвергнуть, лучше самому уничтожить всё первым.
— Да.
— И выбрал самый больной способ.
— Да.
— Знал, что после смерти Павла я больше всего боюсь снова оказаться рядом с человеком, который исчезнет.
— Знал.
— Знал, как я боюсь, что из-за возраста не смогу родить.
— Знал.
— Поэтому использовал беременную Ирину.
— Да.
Полина резко произнесла:
— Хватит.
Елена посмотрела на дочь.
— Нет.
— Мам, ты уже всё сказала.
— Не всё.
— Он признаёт.
— Признание не возвращает годы.
— Я знаю.
— Ты не знаешь.
Полина встала.
— Знаю. Я была рядом.
Елена замолчала.
Дочь подошла ближе.
— Я видела тебя после развода. Видела, как ты сидела на полу в ванной, потому что боялась потерять детей. Видела, как ты читала его сообщение снова и снова. Видела роды, реанимацию, первые месяцы.
Максим побледнел.
Полина повернулась к нему.
— Поэтому не думайте, что ваше признание сейчас что-то исправляет.
— Не думаю.
— Тогда перестаньте отвечать «да» так спокойно.
— А как мне отвечать?
— Не знаю. Но не будто вы заполняете протокол.
Максим медленно поднялся.
— Я не спокоен.
— Не видно.
— Это не значит, что внутри ничего нет.
Полина усмехнулась.
— Вы всегда этим прикрываетесь. Что внутри якобы много, просто никто не видит.
Максим сделал шаг к ней.
Остановился.
— Ты права.
— Не говорите так.
— Почему?
— Потому что это тоже удобно.
Он замолчал.
Елена видела, как тяжело ему удерживать себя.
Не командовать.
Не объяснять Полине, что он старше и знает больше.
Не просить понять.
— Где письмо? — спросила Елена.
Максим посмотрел на неё.
— В машине.
— Принеси.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Ты уверена?
Елена рассмеялась.
— Вот опять.
— Что?
— Ты спрашиваешь, выдержу ли я.
— Я спрашиваю, хочешь ли ты читать письмо после всего этого.
— Это моё письмо.
— Нет.
Она замерла.
— Что?
— Павел адресовал его мне.
— Но писал обо мне.
— Да.
— Тогда почему ты решил, что имеешь право хранить?
— Потому что он просил.
— Что именно?
— Не отдавать тебе сразу.
— Когда отдать?
Максим посмотрел в сторону детской.
— Когда ты снова начнёшь жить.
Елена почувствовала почти физическую боль.
— И ты решил, что этого не произошло?
— Сначала — нет.
— Потом мы поженились.
— Да.
— Я хотела ребёнка.
— Да.
— Что ещё требовалось? Воскреснуть окончательно?
— Я боялся, что письмо разрушит всё.
— Значит, снова оставил его себе.
— Да.
— Павел доверил тебе определить момент?
— Да.
— И ты пользовался этим десять лет.
— Да.
— Принеси.
Максим не двигался.
— Елена…
— Принеси письмо.
Он вышел.
Дверь закрылась.
Полина опустилась на стул.
Несколько секунд они молчали.
— Ты будешь читать при нём? — спросила дочь.
— Не знаю.
— Может, утром?
— Нет.
— Почему?
Елена посмотрела на приказ.
— Потому что если отложу, снова начну придумывать, что там.