Страница 34 из 72
— Значит, месяцы.
— Елена, моя связь с Павлом не делает меня опасным для детей.
— Не делает. Но я не могу смотреть на тебя рядом с ними, пока в голове стоит этот приказ.
— Ты отделяешь свою боль от их интересов?
— Сейчас не могу.
— Тогда хотя бы признай.
Она почувствовала удар.
Анна Викторовна говорила то же самое.
Не называть личный страх исключительно защитой детей.
— Признаю, — сказала Елена. — Это нужно мне.
Максим замолчал.
Не ожидал.
— Хорошо.
— Но решение не меняется.
— Я понял.
Он ушёл.
Елена закрыла дверь.
Полина стояла в коридоре.
— Ты правда остановишь встречи на месяцы?
— Не знаю.
— Только что сказала.
— Потому что не могу иначе.
— Он будет звонить.
— Звони.
— Мальчики спросят, почему не приходит.
— Скажем, взрослым нужно разобраться.
Полина кивнула.
— Честно.
— Настолько, насколько можно.
Они вернулись на кухню.
Письмо лежало на столе.
Елена не смотрела.
Собрала чашки.
Вытерла воду возле раковины.
Проверила, закрыто ли окно.
Полина наблюдала.
— Мам.
— Что?
— Ты делаешь всё, кроме одного.
— Я знаю.
— Хочешь, я останусь?
— Нет.
— Уверена?
— Да.
На этот раз слово было честным.
Полина поцеловала её в щёку.
— Я лягу с мальчиками.
— У тебя завтра работа.
— Уже сегодня.
— Тем более.
— Я останусь.
Елена хотела возразить.
Не стала.
Дочь ушла в детскую.
Елена осталась одна.
За окном начинало светать.
Тёмное стекло постепенно становилось серым. На соседнем доме зажглось первое окно. Где-то ехала машина.
Письмо лежало перед ней.
Десять лет.
Павел написал его до последней операции.
Максим прочитал после смерти.
Хранил.
Строил поступки вокруг этих слов.
И одновременно нарушал их.
Елена взяла конверт.
Положила обратно.
Подошла к окну.
Она боялась не содержания.
Боялась голоса Павла.
В памяти он становился всё тише. Елена помнила интонацию, смех, раздражение. Но иногда не могла представить, как именно он произносил её имя.
Письмо могло вернуть.
И снова отнять.
Она вернулась к столу.
Вытащила сложенный лист.
Бумага хрустнула.
Почерк Павла шёл неровными строками. Видимо, писал быстро.
Вверху стояло:
«Максим».
Елена провела пальцем по первой букве.
Потом начала читать.
'Максим, если ты открыл это письмо, значит, я опять оказался прав в самом неприятном прогнозе.
Не рассказывай Лене, что я заранее думал о смерти. Она будет злиться, что я не сказал ей сам. И будет права.
Лена сильнее, чем кажется людям. Но терпеть не может, когда её жалеют. Не окружай её молчанием. Даже тяжёлую правду она всегда предпочитала красивой лжи'.
Елена остановилась.
Перечитала.
Ещё раз.
«Не окружай её молчанием».
Максим построил из молчания весь их брак.
«Тяжёлую правду она всегда предпочитала красивой лжи».
Он позволил ей поверить в измену, потому что счёл эту ложь проще.
Елена сжала письмо.
Впервые за всю ночь она поняла главное.
Максим не только солгал ей.
Он нарушил последнюю просьбу человека, чувством долга перед которым оправдывал собственное молчание.