Страница 3 из 72
— Не успеем. И анатомия после первой операции сложная.
Андрей Сергеевич вошёл в смотровую, уже переодевшись в чистую форму.
— Что у нас?
Елена коротко объяснила.
Он посмотрел на экран.
— Повторная реконструкция?
— Да.
— Сейчас?
— Сейчас.
Андрей перевёл взгляд на закрытую дверь.
— Это тот самый Орлов?
Елена не спросила, откуда он знает.
В отделении знали, что она была замужем дважды. Не знали подробностей, но слухи всегда находили щели.
— Это родственник пациентки, — сказала она. — Больше ничего.
— Ты уверена, что пойдёшь?
— Я уверена, что девочка не может ждать другого хирурга.
— Тогда я первый ассистент.
— Нет. Ты второй ведущий. Все решения принимаем вместе.
Андрей понял.
Не стал утешать, не сказал, что она лучший специалист. Просто кивнул.
За это Елена ценила его больше многих.
Она вышла к Максиму.
Он стоял у окна в конце коридора. Не сидел, хотя рядом были свободные стулья. Руки опущены, плечи напряжены.
Увидев Елену, он сразу пошёл навстречу.
— Что с ней?
— Нужна срочная операция.
Лицо Максима не изменилось. Только взгляд стал тяжелее.
— Шансы?
— Она поступила в крайне тяжёлом состоянии. Без операции погибнет. С операцией риск тоже высокий.
— Насколько высокий?
— Я не называю проценты, когда они ничего не объясняют. Ребёнок нестабилен. Предыдущая операция усложняет доступ. Мы не знаем точной анатомии, пока не войдём.
— Ты сможешь?
Вопрос был прежним.
Тем самым, который он задавал ей шесть лет назад, когда лежал на каталке после тяжёлого ранения.
Тогда Максим был почти без сознания, но всё равно успел спросить:
«Вы сможете?»
Елена ответила:
«Да».
Не потому, что была уверена. Потому что человек на границе жизни не должен видеть сомнение врача.
Сегодня она не дала ему той же опоры.
— Мы сделаем всё возможное.
Максим кивнул.
— Документы?
— Мать ребёнка дала вам право подписывать согласие?
Он достал папку.
— Нотариальная доверенность. Ирина едет сюда. Она не успела на борт.
Имя прозвучало спокойно.
Ирина.
Женщина, которой он переводил деньги.
Женщина со снимком УЗИ.
Женщина, ради которой он сказал Елене, что их брак закончен.
Теперь её дочь лежала за дверью.
— Заполните всё с администратором, — сказала Елена.
Максим не взял папку обратно.
— Лена, Лиза не моя дочь.
Она посмотрела на него.
Несколько секунд они стояли в середине больничного коридора. Мимо проходили люди, звонили телефоны, открывались двери.
— Сейчас это не имеет значения, — произнесла Елена.
— Для тебя имеет.
— Для меня сейчас имеет значение только её сердце.
— После операции ты меня выслушаешь?
Она увидела в его лице прежнего Максима. Не того, который просил. Того, который пытался заключить соглашение и заранее определить условия.
— Вы подпишете документы, Максим Андреевич.
Он медленно опустил руку.
— Хорошо.
Елена развернулась.
— Лена.
Она не остановилась.
— Я не знал, что снова увижу тебя так.
На этот раз Елена обернулась.
— А я не знала, что снова увижу тебя вообще.
Она ушла, прежде чем он ответил.
Подготовка заняла меньше сорока минут.
Елена успела посмотреть новые изображения, поговорить с анестезиологом, запросить дополнительные компоненты крови и позвонить заведующему рентгенэндоваскулярным отделением. На случай, если во время операции потребуется гибридное решение.
Она действовала быстро и точно.
Только один раз рука задержалась над историей болезни.
В графе «законный представитель» было указано:
«Орлов Максим Андреевич. Дед».
Елена перечитала слово.
Дед.
Не отчим. Не доверенное лицо.
Дед.
Ниже стояло имя матери:
«Орлова Ирина Сергеевна».
Отец:
«Орлов Антон Максимович, умер».
Максимович.
Елена медленно села.
Антон Максимович Орлов.
Сын Максима.
Взрослый сын, о котором он никогда ей не рассказывал.
Пять лет брака.
Общие завтраки, поездки, ночные разговоры, попытки родить ребёнка.
И ни одного слова о том, что у него уже был сын.
Не просто был.
Умер.
Елена закрыла историю.
Боль пришла не от ревности.
От масштаба незнания.
Она жила рядом с человеком, в котором существовали целые комнаты, двери которых он перед ней никогда не открывал.
Теперь внутри одной из этих комнат умирал ребёнок.
— Елена Павловна, готовы, — сообщила медсестра.
Она поднялась.
— Идём.
Лиза уже была под наркозом.
Без кислородной маски лицо казалось ещё меньше. На ресницах осталась влага. Возможно, девочка плакала, пока её вводили в сон.
Елена положила ладонь ей на голову.
Она всегда делала это перед первым разрезом.
Не суеверие.
Просто короткое прикосновение, которым напоминала себе: перед ней не диагноз и не анатомическая задача. Перед ней человек, который доверяет ей всё, даже не понимая этого.
— Начинаем, — сказала Елена.
Первые двадцать минут прошли спокойно.
Потом началось кровотечение.
Предыдущая операция изменила ткани, спайки скрывали сосуды, привычные ориентиры почти исчезли. Давление падало.
— Аспиратор, — потребовала Елена.
— Поле не вижу, — сказал Андрей.
— Я тоже. Ещё один.
Анестезиолог сообщил:
— Гемоглобин снижается. Давление шестьдесят.
— Компоненты готовы?
— Да.
— Начинайте.
Лиза была настолько маленькой, что любая потеря крови становилась значительной. Елена работала медленно, хотя каждая секунда толкала к спешке.
Она ненавидела спешку в хирургии.
Спешка заставляла руки двигаться быстрее, чем мысль.
— Вот источник, — произнесла Елена.
— Вижу.
Им удалось остановить кровотечение.
Но сердце начало давать сбой.
— Желудочковая тахикардия, — сказал анестезиолог.
Монитор запищал резче.
— Готовьте препараты.
Ритм сорвался.
Елена увидела, как Андрей посмотрел на неё.
Ни слова.
В операционной никто не произносил имён родственников.
Но Максим стоял за несколькими стенами.
Ждал.