Страница 29 из 72
Полина отвернулась.
Елена хотела подойти к дочери.
Не смогла.
Сама будто сидела рядом с семнадцатилетней Полиной десять лет назад, когда им сообщили о гибели.
Тогда она обнимала дочь и повторяла:
— Он не мучился. Наверняка всё произошло быстро.
Она не знала.
Максим знал, что это могло быть неправдой.
И всё равно позволил ей говорить.
— Ты присутствовал, когда нам сообщили? — спросила Елена.
— Да.
— Слышал, как я говорила Полине, что Павел погиб сразу?
— Да.
— Почему не остановил?
Максим закрыл глаза.
— Потому что не знал точно.
— Ты знал, что могло быть иначе.
— Да.
— Но решил, что нам легче думать так.
— Да.
Елена рассмеялась.
Тихо.
Почти беззвучно.
— Всё началось не с нашего развода.
Максим поднял взгляд.
— Что?
— Ты решал за меня ещё тогда. Какую правду я выдержу. Что мне лучше знать. Чего не говорить Полине.
— Материалы были засекречены.
— Не прячься за секретность. Ты мог не рассказывать детали. Но мог не подтверждать красивую ложь.
— Мог.
— И не сделал.
— Нет.
Полина посмотрела на мать.
— Мам, он правда мог попасть под суд за разглашение.
— Я знаю.
— Тогда…
— Я не прошу секретных координат. Я говорю о том, что он смотрел, как мы строим утешение на предположении, и не сказал: «Я не знаю, было ли быстро».
— Это было бы жестоко, — произнёс Максим.
Елена повернулась к нему.
— А жить в лжи оказалось добрее?
Он не ответил.
— Ты говорил, что несёшь моральную ответственность десять лет, — сказала она. — В чём она для тебя?
Максим медленно выпрямился.
— В том, что я отдал приказ.
— Только?
— В том, что ждал слишком долго до первого отхода.
— Ещё.
— Что не пошёл к медицинскому посту сам.
— Ещё.
Он посмотрел на неё.
— Что пообещал вернуться и не вернулся.
— Ещё.
Максим сжал кулак.
— Что потом пришёл к тебе.
— Наконец.
Полина перевела взгляд с одного на другую.
— Что значит пришёл?
Елена не отвела глаз от Максима.
— Рассказывай.
Он молчал.
— Сам, — потребовала она. — Раз уж мы сегодня открываем все двери.
Максим встал.
Прошёл к окну.
Несколько секунд смотрел во двор.
— Павел оставил письмо.
— Когда? — спросила Полина.
— Перед операцией.
— Почему вам?
— Мы давно служили вместе.
— Были друзьями?
Максим подумал.
— Иногда. Иногда терпеть друг друга не могли.
— Почему?
— Павел считал, что я слишком легко превращаю людей в задачу. Я считал, что он слишком часто забывает о задаче ради одного человека.
Елена почувствовала горечь.
Они оба были правы.
И оба в последний день остались собой.
— Письмо было запечатано? — спросила она.
— Да.
— Когда открыл?
— После его смерти.
— Что там?
— О тебе. О Полине. Несколько бытовых вещей. Доступ к счёту, документы, просьбы.
— Почему письмо не передали нам?
— Он просил часть передать, часть оставить мне.
— Какую часть?
Максим повернулся.
— Он написал, что ты не умеешь жить ради себя.
Елена усмехнулась.
— Павел любил преувеличивать.
— Нет.
— Продолжай.
— Что после его смерти ты закроешься в работе. Будешь спасать других, потому что это проще, чем признать собственную боль.
Елена отвела взгляд.
Так и произошло.
После похорон она вернулась в операционную раньше, чем рекомендовали коллеги. Сказала, что дома нечего делать. Работала по двенадцать часов. Брала дежурства. Не ходила в гости. Не отвечала на звонки друзей.
Полина тогда поступила в институт и постепенно начала жить отдельно.
Елена осталась с работой и памятью.
— Павел просил тебя следить за мной? — спросила она.
— Нет.
— Помогать?
— Убедиться, что ты не превратишь его смерть в свою жизнь.
— Красиво.
— Это его слова.
— И что ты сделал?
— Сначала ничего.
— Сколько?
— Почти четыре года.
Полина нахмурилась.
— Но вы познакомились с мамой шесть лет назад. Папа погиб десять лет назад.
— Да.
— Значит, четыре года вы знали о ней и не приходили.
— Да.
— Почему потом пришли?
Максим посмотрел на Елену.
— Я не пришёл.
— Ты попал в мою больницу, — сказала она.
— Да.
— Случайно?
Он замолчал.
Ответ был виден на лице.
— Нет, — произнесла Елена.
— Не полностью.
— Что значит не полностью?
— После ранения меня могли доставить в другой центр. Я назвал твой.
Елена почувствовала, как воздух стал холоднее.
— Ты выбрал мою больницу.
— Да.
— Почему?
— Знал, что ты работаешь там.
— Хотел, чтобы я тебя оперировала?
— Нет. Я был тяжело ранен и не знал, кто дежурит.
— Но хотел оказаться рядом.
— Хотел увидеть, как ты живёшь.
Елена закрыла глаза.
Она помнила ту ночь.
Максима доставили с массивным кровотечением и повреждением сердца. Он был почти без сознания. На шее висел жетон Павла, который он хранил после операции.
Именно жетон стал причиной первого разговора.
Елена решила, что судьба привела к ней человека, знавшего мужа.
Максим знал, куда едет.
— Ты использовал ранение, чтобы выполнить просьбу Павла?
— Я думал, что могу умереть.
— Поэтому решил успеть проверить вдову?
— Да.
— А потом выжил.
— Благодаря тебе.
— И остался рядом.
— Сначала из долга.
Полина резко посмотрела на него.
— Мама была для вас долгом?
— Вначале.
Елена услышала, как дочь шумно вдохнула.
Сама не почувствовала ничего.
Слишком много ударов за одну ночь. Некоторые уже не пробивали.
— Что входило в этот долг? — спросила Елена. — Позвонить? Пригласить на кофе? Проверить, не спилась ли вдова?
— Я увидел, как ты живёшь.
— И?
— Понял, что Павел был прав.
— Что я превратила его смерть в свою жизнь?
— Да.
— Ты решил меня спасти.
— Нет.
Она усмехнулась.
— Конечно, нет.
— Я решил быть рядом, пока ты снова не начнёшь замечать что-то кроме работы.
— Как благородно.
— Это не было благородством.
— Тогда чем?
— Виной.