Страница 17 из 72
Елена перечисляла условия медленно.
Чтобы он услышал каждое.
— Первая встреча проходит на нейтральной территории.
— Хорошо.
— Рядом буду я или Полина.
— Хорошо.
— Никаких дорогих подарков.
— Я не собирался…
— Не перебивай.
Он замолчал.
— Никаких обещаний, которые ты не можешь гарантировать. Ты не говоришь, что теперь всегда будешь рядом. Не сообщаешь, что скоро заберёшь их к себе. Не обещаешь поездки, новый дом, новую жизнь.
— Я бы не стал.
— Ты уже однажды обещал мне, что никогда не исчезнешь.
Максим принял удар.
— Дальше, — сказал он.
— Пока не называешь себя отцом.
Он резко посмотрел на неё.
— Почему?
— Потому что для них слово «папа» ничего не значит. Или значит выдуманного человека, который живёт далеко. Мы не будем ломать эту конструкцию за один день.
— Я и есть их отец.
— Для свидетельств о рождении. Не для памяти.
— И сколько ты собираешься скрывать?
— Столько, сколько порекомендует психолог.
— А если он скажет сообщить сразу?
— Тогда сообщим.
Максим кивнул.
— Хорошо.
— Ты не появляешься без предупреждения. Не ищешь встреч возле сада. Не приходишь домой.
— Я не знаю адреса.
— И не узнаешь, пока я не решу иначе.
— Елена…
— Это условие.
Он долго смотрел на неё.
— Хорошо.
— С детьми разговариваешь спокойно. Не пытаешься понравиться любой ценой. Не расспрашиваешь о моей личной жизни. Не используешь Полину как посредника без её согласия.
— У тебя есть кто-то?
Елена усмехнулась.
— Первое нарушение.
— Я не о себе. Если в их жизни есть мужчина…
— Нет.
Ответ вырвался быстрее, чем хотелось.
Максим едва заметно расслабился.
Елена сразу это увидела.
— И не смей радоваться.
— Я не радуюсь.
— Ложь у тебя по-прежнему плохо выглядит.
Он отвёл взгляд.
Ирина наблюдала за ними с печальной усталостью.
— Ещё что-нибудь? — спросил Максим.
— Да. Ты не рассказываешь детям правду без нашего общего решения.
— Нашего?
— Моего, твоего и психолога.
— Полина?
— Полина не обязана принимать решение за нас. Но её мнение я выслушаю. Она растила мальчиков вместе со мной.
Максим кивнул.
— Когда консультация?
— Я сообщу.
— Сегодня?
— Я только что закончила пятичасовую операцию и почти не спала.
— Прости.
— Перестань разбрасываться этим словом.
Он ничего не ответил.
Елена направилась к двери.
— Ирина, если по состоянию Лизы будут изменения, вам сообщат. Я вернусь после полудня.
— Вы едете домой?
— Да.
— К мальчикам?
Елена посмотрела на неё.
— Да.
На лице Ирины отразилось что-то похожее на боль за Максима.
Елена не хотела видеть.
— Отдыхайте, — сказала она и вышла.
Дом встретил тишиной.
Полина спала на диване в гостиной, не переодевшись. На столе стояли две детские кружки и тарелка с недоеденными бутербродами.
Елена сняла обувь и прошла в спальню мальчиков.
Миша раскинулся поперёк кровати. Илья спал у стены, свернувшись клубком. Между ними лежал плюшевый заяц.
Она села на край.
Илья сразу открыл глаза.
— Мама?
— Я здесь.
Он приподнялся и обнял её за шею.
— Ты утром.
— Обещала.
— Девочка не умерла?
— Нет.
— Ты сильно старалась?
Елена закрыла глаза.
— Очень.
Он удовлетворённо кивнул и снова лёг.
Миша проснулся через минуту.
— А тот Максим тоже врач?
— Нет.
— Он солдат?
— Был военным.
— А почему он тебя знает?
Елена посмотрела на сына.
Три года.
Он задавал простые вопросы.
Ответы на них могли изменить весь его мир.
— Мы раньше дружили, — сказала она.
Полуправда.
Миша принял её спокойно.
— Он грустный.
— Почему ты так решил?
— Глаза грустные.
Илья натянул одеяло на голову.
— Он плохой.
— Почему?
— Он маму обидел.
Елена замерла.
— Кто тебе сказал?
— Полина.
Из гостиной донёсся шорох.
Дочь стояла в дверях.
— Я не говорила так, — сказала она. — Он сам слышал в коридоре.
Елена вспомнила свой ответ:
«Взрослые иногда делают плохие вещи».
Дети всегда слышали больше, чем казалось.
— Максим не плохой, — сказала она. — Он сделал то, из-за чего мне было больно.
Илья выглянул из-под одеяла.
— Он ещё сделает?
Елена не знала.
— Я постараюсь не позволить.
Полина смотрела на неё.
Когда мальчики снова уснули, они вышли на кухню.
Дочь включила чайник.
— Ты собираешься разрешить ему встречи?
— После психолога.
— Зачем?
— Потому что он их отец.
— Три года не был.
— Не знал.
— Из-за собственной трусости.
Елена села за стол.
— Да.
Полина поставила перед ней кружку.
— Мам, он разрушил тебя.
— Не преувеличивай.
— Я была там.
— Я не разрушилась.
— Потому что не могла себе позволить.
Елена посмотрела на дочь.
Полина редко говорила о тех месяцах. Помогала, приезжала, носила еду, сидела возле инкубатора, но никогда не предъявляла счёт.
Теперь предъявляла Максиму.
— Ты не обязана его прощать, — сказала Елена.
— Я и не собираюсь.
— Но и решать за мальчиков не можешь.
— А ты можешь?
Вопрос был справедливым.
Елена вздохнула.
— Пока они маленькие, я обязана.
— Тогда защити их.
— Именно это и делаю.
Полина села напротив.
— Он останется?
— Говорит, что да.
— Он много чего говорил.
— Поэтому встречи будут постепенными.
— Ты веришь, что детям нужен именно он?
Елена посмотрела в сторону спальни.
— Им нужно знать правду о себе. А дальше Максим должен доказать, способен ли быть рядом.
— А если они его полюбят, а он снова исчезнет?
— Я не знаю.
— Отлично.
— Полина, у меня нет безопасного варианта. Если не допустить его, однажды мальчики узнают, что отец хотел их видеть, а я запретила. Если допустить, он может причинить им боль.
— Уже причинил.
— Они пока этого не понимают.
Дочь замолчала.
— Ты всё ещё его любишь? — спросила она.
Елена не ответила сразу.