Страница 16 из 72
— Вы выходите вместе. Ты беременна. Максим открывает дверь автомобиля.
Ирина нахмурилась.
— Наверное, после консилиума в Москве.
— Эту фотографию мне прислали через два дня после развода.
Максим резко поднял голову.
— Кто прислал?
— Неизвестный номер.
— Ты сохранила?
— Нет.
— Почему не сказала раньше?
Елена посмотрела на него.
— Кому? Мужчине, который попросил его не искать?
— Это могла быть Наталья.
— Возможно.
Ирина перевела взгляд на Максима.
— Вы говорили, что Елена Павловна сама всё поняла.
— Я говорил, что она видела нас.
— Вы не говорили про фотографию.
— Я не знал.
— Но знали, что она считает меня другой женщиной?
Максим молчал.
Ирина побледнела.
— Когда?
Он не ответил.
— Максим Андреевич, когда вы поняли?
— В день развода.
Ирина отодвинулась.
— И ничего мне не сказали.
— Это не было твоей ответственностью.
— Вы сделали меня частью лжи и решили, что это не моя ответственность?
Елена смотрела на неё.
Ирина была моложе лет на двадцать. Не безупречно красивая, не роковая женщина, не та, ради которой мужчины обычно бросают жён в дешёвых романах.
Просто женщина, пережившая смерть мужа и страх за ребёнка.
Елена ненавидела её несколько лет.
Никогда не желала смерти или несчастья, но иногда представляла, как Ирина поймёт, что Максим не способен принадлежать кому-то полностью.
Теперь выяснилось, что они обе жили рядом с разными частями одного молчания.
— Я узнала значительно позже, — сказала Ирина. — Лизе было уже несколько месяцев.
— Как?
— Случайно увидела старую переписку на планшете. Там сохранились сообщения Натальи.
Максим напрягся.
— Ты читала мою переписку?
— Планшет был ваш, но вы отдали его мне для больницы. Уведомления открылись сами.
— Что писала Наталья? — спросила Елена.
Ирина посмотрела на Максима.
— Что Елена Павловна считает меня вашей любовницей. И что вы выбрали самый жестокий способ разорвать брак.
Максим отвернулся.
— Что ты сделала? — спросила Елена.
— Потребовала объяснить.
— И он?
— Сказал, что вы уже развелись. Что любое моё появление будет выглядеть как оправдание после победы.
Елена почувствовала горечь.
— Победы.
— Это его слово, — тихо сказала Ирина. — Он сказал: «Лена решит, что ты пришла наслаждаться победой и рассказывать, что между нами ничего не было».
— И ты поверила?
— Не сразу.
— Пыталась найти меня?
Ирина опустила взгляд.
— Нашла страницу центра. Рабочую почту. Даже написала письмо.
Елена замерла.
— Какое?
— Короткое. Что нам нужно поговорить о Максиме Андреевиче и что я не была его любовницей.
— Я не получала.
— Потому что не отправила.
Максим посмотрел на Ирину.
Она не избегала его взгляда.
— Почему? — спросила Елена.
— Испугалась.
— Чего?
— Что вы ответите. Что назовёте меня лгуньей. Или что письмо разрушит остатки вашей жизни. У Лизы тогда была первая операция. Я почти не спала. Мне хотелось только, чтобы никто больше ничего от меня не требовал.
Елена понимала.
И одновременно не могла простить.
— Значит, каждый из вас решил, что мне лучше не знать правду.
— Да, — ответила Ирина.
— Удобная семья.
— Не семья, — резко сказала она.
Максим посмотрел на неё.
Ирина продолжила уже спокойнее:
— Мы никогда не были семьёй в том смысле, который вы вкладывали. Максим Андреевич помогал мне. Любил Лизу. Считал, что обязан заменить ей отца, хотя заменить Антона невозможно. Мы спорили, иногда жили под одной крышей, ездили по врачам. Но между нами ничего не было.
— Я уже поняла.
— Нет.
Ирина подалась вперёд.
— Я хочу, чтобы вы поняли не ради него. Ради меня. Я не забирала вашего мужа. Не просила его разводиться. Не знала, что он использует мою беременность, чтобы вы поверили в измену.
— Ирина, — предупредил Максим.
— Нет.
Она повернулась к нему.
— Вы всегда говорите «не сейчас». Не сейчас рассказывать о сыне. Не сейчас объяснять жене. Не сейчас вмешиваться. Антон умер, пока вы оба выбирали правильный момент. Я не хочу больше жить по вашему расписанию молчания.
Максим замолчал.
Ирина посмотрела на Елену.
— Я не была его женщиной. Но это не значит, что он вас не предал.
Фраза прозвучала спокойно.
Без желания расположить Елену к себе.
Без попытки снять собственную вину.
— Он позволил вам думать обо мне самое худшее, — продолжила Ирина. — А я, когда узнала, не нашла смелости вмешаться. Мне следовало хотя бы попытаться связаться с вами. Даже если вы бы не поверили.
Елена смотрела на неё.
Облегчения по-прежнему не было.
Она не оказалась проигравшей молодой любовнице.
Оказалась женщиной, чьё унижение было сознательно сконструировано человеком, которому она доверяла.
Это было хуже.
— Спасибо, — сказала Елена.
Ирина растерялась.
— За что?
— За то, что не просите его простить.
— Я не имею права.
— По крайней мере, одна из нас это понимает.
Максим поднял голову.
— Я тоже не прошу.
— Пока.
Елена встала.
— Разговор закончен.
— А дети? — спросил Максим.
Она посмотрела на него.
— Что дети?
— Когда я смогу их увидеть?
— Ты их уже видел.
— Не так.
— Другого пока не будет.
Он тоже поднялся.
— Елена.
— Нет.
— Я выслушал всё. Не спорил, не угрожал, не потребовал забрать их.
— Ты хочешь медаль?
— Я хочу шанс познакомиться с сыновьями.
— А они хотят знакомиться с тобой?
— Они не знают, кто я.
— Именно.
— Тогда скажи.
Елена почувствовала, как усталость сменяется холодной ясностью.
— Ты представляешь это как одну фразу? Я прихожу домой и говорю: «Помните мужчину из больницы? Это ваш папа. Он три года не знал о вас, потому что мама не дозвонилась, а папа не прочитал сообщение»?
— Не так.
— Тогда как?
Максим не ответил.
— Ты не знаешь, — сказала Елена. — И я не знаю. Поэтому сначала мы поговорим со специалистом.
— Каким?
— Семейным психологом, который работает с маленькими детьми.
— Я не против.
— Я ещё не закончила.
Максим выпрямился.