Страница 15 из 72
— Я не хотел унижать его своим появлением.
— Как удобно, — сказала Елена. — Снова не вмешиваться, потому что ты заранее решил, что другому будет лучше.
— Да, — ответил Максим. — Удобно.
В его голосе не было защиты.
Только усталое согласие.
Ирина провела ладонью по медальону.
— Когда мы узнали о беременности, у Лизы почти сразу обнаружили порок. Прогноз был неясным. Антон долго никому не говорил. Потом сам позвонил отцу.
— Почему? — спросила Елена.
— Испугался.
Ирина улыбнулась сквозь слёзы.
— Он ненавидел признавать страх. Но тогда сказал мне: «Если с ребёнком что-то случится, мне нужен человек, который хотя бы не развалится раньше меня».
Максим сжал пальцы.
— Мы встретились, — произнёс он. — В кафе возле вокзала.
— Впервые за восемь лет, — добавила Ирина.
— Он опоздал на сорок минут.
— Вы пришли за час.
Они посмотрели друг на друга.
На мгновение между ними возникла общая память.
Елена почувствовала себя посторонней.
Так, вероятно, чувствовала себя Ирина все эти годы рядом с историей Максима и его бывшей жены.
— Что было дальше? — спросила Елена.
— Ничего красивого, — ответил Максим. — Мы поговорили о ребёнке. Я предложил врачей, деньги, клинику. Антон сказал, что не просит покупать его семью.
— Вы поссорились? — спросила Елена.
— Почти.
— А потом он всё-таки взял вашу визитку, — сказала Ирина. — И позвонил через неделю.
Максим кивнул.
— Мы начали встречаться.
— Тайно? — спросила Елена.
Он выдержал её взгляд.
— Да.
— От меня.
— Да.
— Почему?
Максим долго молчал.
— Я не был уверен, что Антон снова не исчезнет.
— И поэтому скрывал его, пока не убедишься, что сын достаточно надёжен для знакомства с женой?
— Я стыдился.
Ответ прозвучал тихо.
Елена не ожидала.
Максим редко признавал стыд. Мог назвать ошибку, вину, неправильное решение. Стыд означал не поступок, а то, каким он видел себя.
— Чего именно? — спросила она.
— Всего.
Он посмотрел на руки.
— Что у меня есть взрослый сын, которого я почти не воспитывал. Что он ненавидит меня. Что я годами убеждал себя, будто это его характер, а не последствия моих решений. Что рассказывал тебе, каким должен быть отец, хотя сам не был им.
Елена вспомнила, как Максим рассуждал о ребёнке.
Говорил, что будет вставать ночью.
Что не станет пропадать на службе без предупреждения.
Что сын или дочь всегда будут знать: отец вернётся.
Тогда она считала эти слова мечтой мужчины, которому поздно выпал шанс на семью.
Теперь понимала: это было обещание исправить прошлое, о котором она ничего не знала.
— Ты мог просто сказать, — произнесла Елена.
— Мог.
— Я бы не осудила тебя за взрослого сына.
— За сына нет. За то, каким отцом я был, — возможно.
— Ты снова решил за меня.
— Да.
Ирина перевела взгляд с одного на другую.
— Антон тоже не хотел встречаться с Еленой Павловной сразу, — сказала она. — Ему казалось, что у отца появилась новая идеальная семья. Что теперь Максим Андреевич хочет ребёнка, с которым сможет начать заново и не повторить старых ошибок.
Елена почувствовала, как слова вошли глубже, чем она ожидала.
— Он знал об ЭКО?
— Да, — ответил Максим.
Она повернулась к нему.
— Ты рассказывал ему?
— Только что мы пытаемся.
— Мне о нём нельзя было знать. Ему обо мне — можно.
— Это была ошибка.
— Очень удобное слово.
Ирина закрыла медальон.
— Антон ревновал. Не к вам как к женщине. К ребёнку, которого ещё не было.
Елена вспомнила последнюю попытку.
Максим становился всё более напряжённым. Часто уходил отвечать на звонки. Иногда возвращался мрачным и отказывался объяснять.
Она решила, что он устал от процедур.
Потом — что у него появилась другая.
На самом деле где-то рядом существовал взрослый сын, который боялся, что отец создаст новую семью и окончательно перепишет прошлое.
— Они успели помириться? — спросила Елена.
Ирина посмотрела на Максима.
— Не полностью.
— Успели начать, — сказал он.
— Последний месяц Антон звонил почти каждый день, — продолжила Ирина. — Они вместе выбирали клинику для Лизы. Максим Андреевич нашёл специалистов, оплатил обследования. Антон всё равно отказывался брать деньги напрямую. Они спорили, но уже не исчезали после каждой ссоры.
— Как он погиб?
Ирина замолчала.
Максим ответил сам:
— Авария.
— Он был за рулём?
— Нет. Машиной управлял коллега. Они возвращались с испытаний.
— Сразу?
— Да.
Елена почувствовала, как холодеют ладони.
— Когда ты узнал?
— В день твоего сообщения.
— Ты говорил.
— Я приехал на опознание.
Ирина закрыла глаза.
— Я была в больнице, — произнесла она. — После новости началось кровотечение. Врачи боялись, что я потеряю Лизу.
Максим продолжил:
— Мне позвонили из одной больницы и сразу из другой. Сначала морг. Потом Ирина.
— А ты ещё в этот день прислал мне документы о разводе, — сказала Елена.
— Документы отправил адвокат. Я подписал их раньше.
— Какая предусмотрительность.
Он не ответил.
Ирина посмотрела на Елену.
— Я не знала о разводе.
— Совсем?
— Максим Андреевич сказал, что у него сложный период в семье. Позже сообщил, что они с женой расстались.
— И вы не спросили почему?
— Спросила. Он ответил, что это не связано со мной и Антоном.
— Формально правда.
— Я поверила.
Елена кивнула.
Она тоже когда-то верила Максиму.
Ирина продолжила:
— После похорон я почти не могла оставаться одна. Лиза была под угрозой. Врачи говорили, что после рождения потребуется несколько операций. Моя мать жила далеко и сама тяжело болела. Родители Антона обвиняли меня в том, что он слишком много работал из-за будущего ребёнка.
— Это безумие, — сказала Елена.
— Теперь понимаю. Тогда я не могла спорить.
Максим поселил Ирину в загородном доме, который почти не использовал. Оплачивал врачей, анализы, поездки. Сопровождал её на обследования, потому что она боялась услышать очередной плохой прогноз одна.
— Фотография возле клиники, — произнесла Елена.
— Какая? — спросила Ирина.