Страница 14 из 72
— Мы уже говорили.
— Не обо всём.
— Удивительно. Я была уверена, что после четырёх лет молчания пятнадцати минут хватит.
— Елена.
Она устало вздохнула.
— Если Лиза останется стабильной, в семь утра я зайду в комнату для консультаций. Ирина тоже будет присутствовать.
Максим нахмурился.
— Зачем?
— Потому что ты использовал её в нашей истории. Значит, она имеет право рассказать свою часть сама.
— Она сейчас не в состоянии.
— Тогда разговор переносится.
Он посмотрел на Ирину.
— Хорошо.
Елена прошла мимо.
— И ещё, Максим.
Он обернулся.
— Не звони Полине.
— Я не собирался.
— Не ищи адрес. Не пытайся связаться с мальчиками через знакомых. Не приходи к нам домой.
Его лицо стало жёстче.
— Я не преступник.
— Я этого не говорила.
— Тогда почему разговариваешь со мной так, будто я опасен?
— Потому что ты привык появляться в чужой жизни с готовым решением. У моих детей не будет такого опыта.
— Они и мои дети.
— Сегодня они впервые тебя увидели. Для них ты незнакомый мужчина.
— Я понимаю.
— Нет. Пока только слышишь слова.
Он хотел ответить, но Елена уже ушла.
К семи утра Лиза оставалась стабильной.
Не настолько, чтобы говорить о победе, но достаточно, чтобы врачи перестали ждать внезапной катастрофы каждую минуту.
Елена разрешила себе выпить кофе.
В комнате для консультаций Ирина сидела у окна. Она успела умыться, собрать волосы и переодеться в чистую кофту, но усталость всё равно делала её старше.
Максим стоял возле стены.
Елена положила на стол распечатку с последними показателями Лизы.
— Функция сердца остаётся сниженной, но кровообращение стабильнее. Ближайшие сутки всё ещё критические. Если не появятся новые осложнения, постепенно начнём уменьшать поддержку.
Ирина провела пальцами по листу, хотя медицинские цифры едва ли что-то ей объясняли.
— Она чувствует боль?
— Нет. Сейчас она находится под седацией.
— Услышит, если я буду говорить?
— Возможно. Говорите.
Ирина кивнула.
Елена села напротив.
— Теперь расскажите об Антоне.
Максим выпрямился.
— Елена, это моя история.
— Нет. Это история троих людей. Твоего сына, его жены и человека, который почти четыре года считал Ирину твоей любовницей.
Ирина подняла взгляд.
— Я расскажу.
Максим неохотно занял свободный стул.
Несколько секунд женщина собиралась с мыслями.
— Антон познакомился со мной в университете, — начала она. — Он учился на инженера, я на переводчика. Мы поженились после выпуска. Денег почти не было, снимали маленькую квартиру, постоянно ругались из-за ремонта и того, кто забыл купить продукты.
На её лице появилась слабая улыбка.
— Он был хорошим?
Ирина посмотрела на фотографию в медальоне.
— Не идеальным. Вспыльчивым. Упрямым. Мог неделю не признавать, что неправ. Иногда замыкался и не разговаривал. В этом они с Максимом Андреевичем очень похожи.
Максим отвёл взгляд.
— Но Антон всегда возвращался к разговору, — продолжила Ирина. — Пусть через день. Иногда через неделю. Он не умел извиняться красиво, зато мог молча починить кран, приготовить ужин и оставить рядом записку: «Я всё ещё идиот, но уже исправляюсь».
Елена слушала.
Из рассказа постепенно возникал молодой мужчина, которого она никогда не видела. Не безликий погибший сын Максима, а человек с привычками, недостатками и смешными способами мириться с женой.
— Он говорил об отце? — спросила Елена.
Ирина посмотрела на Максима.
— Много. Особенно когда злился.
— И что говорил?
— Что у него нет отца.
Максим не шелохнулся.
— Это правда? — спросила Елена.
— Юридически отец был, — ответила Ирина. — Деньги присылал. Поздравления иногда. Но Антон рос без него.
— Моя служба…
— Максим Андреевич, — остановила его Ирина, — вы попросили меня когда-то не оправдывать Антона перед вами. Теперь не оправдывайте себя перед ним.
Максим замолчал.
Ирина продолжила:
— Максим Андреевич стал отцом в двадцать один год. Почти сразу после рождения Антона начал службу. Сначала командировки, потом переводы. Семья переезжала за ним, но ненадолго. Мать Антона устала. Они развелись, когда ему было шесть.
— Я приезжал, — сказал Максим.
— Иногда.
Он посмотрел на Ирину.
— Я не спорю.
— Антон ждал каждый раз, — тихо произнесла она. — У него был маленький рюкзак. Он собирал его заранее, если вы обещали забрать на выходные. Потом мог сидеть возле двери до ночи.
Елена почувствовала, как внутри что-то сжалось.
Она представила Илью, который спрашивал, вернётся ли мать утром.
Маленького Антона возле двери.
Максима, который, вероятно, действительно хотел приехать, но считал службу достаточной причиной снова не выполнить обещание.
— Я не всегда мог, — сказал он.
— Антону было всё равно, почему вы не могли.
Максим опустил голову.
Елена впервые видела, как другой человек говорит с ним без страха и без желания смягчить правду.
Ирина не обвиняла.
Просто называла последствия.
— Когда Антону исполнилось пятнадцать, они окончательно поссорились, — продолжила она. — Максим Андреевич хотел отправить его в военное училище. Антон отказался. Сказал, что не собирается становиться человеком, которого семья видит на фотографиях.
— Он хотел заниматься беспилотными системами, — произнёс Максим.
— Да. Вы называли это игрушками.
— Тогда это казалось…
— Несерьёзным?
— Да.
Ирина усмехнулась.
— Через несколько лет его разработки использовали спасатели.
Максим закрыл глаза.
— Я знаю.
— Но узнали слишком поздно.
Елена смотрела на бывшего мужа.
Он всегда уважал достижения.
Силу.
Профессионализм.
Вероятно, ему было особенно тяжело понять, что сын стал человеком, которым можно гордиться, без его помощи и вопреки его оценке.
— Они не общались почти десять лет, — сказала Ирина. — Иногда Антон отвечал на письма. Иногда нет. На свадьбу отца не позвал.
— На вашу свадьбу? — уточнила Елена.
— Да.
— Ты знал, что он женится?
Максим кивнул.
— Мне прислала фотографию его мать.
— И ты не поехал?
— Меня не приглашали.
— Поэтому не попытался?
Он посмотрел на неё.