Страница 13 из 72
Глава 3
Женщина, которую она считала любовницей
— Ирина была женой моего сына, — сказал Максим. — Лиза — моя внучка.
Елена уже знала.
Прочитала имя Антона в истории болезни. Увидела отчество. Разглядела фотографию в медальоне и сходство, которое невозможно было принять за случайность.
Но произнесённая вслух правда всё равно ударила.
Не потому, что оказалась неожиданной.
Потому что одним предложением Максим уничтожил историю, с которой Елена прожила почти четыре года.
Молодая любовница.
Беременность.
Чужой ребёнок.
Мужчина, выбравший другую семью.
Всё это время она носила внутри аккуратно сложенную версию собственного унижения. Не возвращалась к ней каждый день, не рассматривала болезненные подробности, но знала: где-то существовала женщина, ради которой Максим от неё отказался.
Теперь выяснялось, что любовницы не было.
Но облегчения не пришло.
Елена посмотрела на Ирину.
Та стояла у реанимационного окна, сжимая пальцами медальон. За стеклом лежала её дочь, окружённая трубками, проводами и мерцающими экранами. Любая нормальная мать сейчас должна была думать только о ребёнке.
Елена понимала это.
Поэтому не хотела продолжать разговор здесь.
— Лизе нужен покой, — сказала она. — И вам тоже.
Ирина покачала головой.
— Я не усну.
— Я не предлагаю спать. В комнате для родителей есть диван, вода и возможность быть рядом. Если состояние изменится, вам сразу сообщат.
— Я хочу остаться возле стекла.
— Хорошо.
Максим смотрел на Елену.
Он явно ждал вопроса.
Обвинения.
Возможно, пощёчины, которую она должна была дать ему четыре года назад.
Елена не собиралась облегчать ему жизнь быстрой вспышкой.
— До утра никаких разговоров, — произнесла она. — Я должна заниматься пациентами.
— Елена, — начал Максим.
— До утра.
Он кивнул.
На этот раз не спорил.
Елена ушла в ординаторскую, проверила назначения Лизы, позвонила ночному дежурному и только после этого позволила себе закрыть дверь кабинета.
Она не включила свет.
За окном город уже почти погас. В больничном дворе горели фонари, иногда к приёмному подъезжали машины скорой помощи. Сверху они казались игрушечными.
Елена села за стол.
Любовницы не было.
Мысль должна была что-то изменить.
Освободить от старой боли. Вернуть хотя бы часть достоинства, которое она считала растоптанным. Доказать, что Максим не сравнивал её с молодой женщиной, не выбирал более красивое тело, более лёгкий характер, возможность стать отцом.
Вместо этого внутри становилось только хуже.
Потому что теперь его молчание выглядело ещё страшнее.
Максим не оказался мужчиной, который увлёкся другой и поступил подло.
Он оказался человеком, который смотрел жене в глаза и сознательно позволял ей поверить в измену.
Мог остановить происходящее одним предложением:
«Ирина — вдова моего сына».
Не остановил.
Не защищал чужую тайну, которую невозможно было раскрыть.
Не спасал женщину от опасности.
Он просто решил, какую ложь Елена переживёт легче.
Она положила ладони на стол.
Пальцы всё ещё хранили усталость после операции. Несколько часов назад эти руки держали сердце Лизы. Ребёнка, которого Елена считала живым доказательством собственного поражения.
Она всё равно спасала бы девочку.
Даже если бы Лиза действительно оказалась дочерью Максима.
Но теперь Елена понимала, насколько жестоко он использовал Ирину.
Сделал из беременной вдовы декорацию для собственного ухода.
Позволил жене ненавидеть невиновную женщину.
Позволил Ирине жить рядом с чужой разрушенной семьёй и даже не объяснил, какую роль отвёл ей в своей лжи.
В дверь постучали.
— Войдите.
Появилась дежурная сестра.
— Елена Павловна, по Лизе новые газы. Лактат снизился. Давление держится на прежней поддержке.
Елена сразу поднялась.
— Диурез?
— Начал восстанавливаться.
— Хорошо. Эхо по плану через час. Если не будет ухудшения, поддержку пока не повышаем.
Сестра кивнула, но задержалась.
— Там родственники спрашивают, можно ли им принести чай.
— Можно. Только не в реанимационный блок.
— Я скажу.
Когда дверь закрылась, Елена посмотрела на телефон.
Полина прислала сообщение:
«Доехали. Мальчики спят. Илья два раза спросил, вернёшься ли ты утром».
Следом пришла фотография.
Миша лежал поперёк кровати, сбросив одеяло. Илья спал на боку, прижимая к лицу зайца.
Елена увеличила снимок.
Ещё вчера она не замечала в лицах сыновей Максима так ясно.
Теперь сходство оказалось повсюду.
Не только брови и подбородок.
Миша, как Максим, засыпал, положив ладонь под щёку.
Илья хмурился даже во сне.
Елена провела пальцем по экрану.
«Буду утром», — написала она.
Полина ответила почти сразу:
«Он знает?»
«Да».
«Что собирается делать?»
Елена долго смотрела на вопрос.
Максим всегда что-нибудь делал.
Решал.
Организовывал.
Давал команды.
Составлял планы.
Возможно, уже сейчас сидел возле реанимации и мысленно перестраивал всю жизнь, чтобы найти место для двух сыновей.
В его представлении этого могло оказаться достаточно.
Понять проблему.
Определить цель.
Начать действовать.
Только дети не были задачей, которую можно закрыть дисциплиной.
«Пока ничего», — ответила Елена.
Полина прислала:
«Не верю».
Елена тоже.
Она закончила обход почти в три часа ночи.
Максим сидел на том же стуле возле реанимации. Ирина устроилась рядом, завернувшись в больничный плед. Голова женщины лежала на стене, глаза были закрыты.
Максим не спал.
Увидев Елену, он поднялся.
— Что с Лизой?
— Пока без ухудшения. Появился диурез, лактат снижается.
— Это хорошо?
— Это лучше, чем было час назад.
Он кивнул.
— Спасибо.
Елена посмотрела на спящую Ирину.
— Пусть ляжет в комнате для родителей. На стуле она только заработает отёки и головную боль.
— Я пытался уговорить.
— Значит, плохо пытался.
Раньше он бы улыбнулся.
Сейчас только посмотрел внимательнее.
— Ты едешь домой?
— Через два часа.
— Я хочу поговорить до твоего отъезда.