Страница 11 из 72
Теперь он не смог скрыть реакцию.
Глаза закрылись.
Губы дрогнули.
Михаил Максимович Соколов.
Илья Максимович Соколов.
Елена когда-то долго смотрела на эти строки в документах. Имя Максима находилось там с первого дня и казалось издевательством.
Отец существовал в свидетельстве.
В роддоме его не было.
В реанимации не было.
На выписке не было.
На фотографиях первого дня рождения не было.
— Ты оставила моё отчество, — произнёс он.
— Оно их по закону.
— Могла оспорить.
— У меня не было другого отца, которого я хотела бы вписать.
Максим посмотрел на неё.
— Значит, ты не сомневалась…
— В чём?
— Что они мои.
Елена устало закрыла глаза.
— Не возвращайся к этому вопросу.
— Я не сомневаюсь.
— Ты уже спросил.
— Это был шок.
— Для тебя всё сегодня шок. Для меня это три года жизни.
Он медленно подошёл к столу и опёрся ладонью о край.
— Я хочу копии свидетельств.
— Нет.
— Почему?
— Потому что сейчас ты получишь только то, что нужно детям. Не тебе.
— Я их отец.
— Биологически и юридически.
— Этого достаточно, чтобы иметь права.
— И снова мы вернулись к правам.
— Я не собираюсь забирать их у тебя.
— Хорошо.
— Но ты не можешь полностью исключить меня из их жизни.
— Это зависит от того, что ты называешь включением.
— Я хочу увидеть сыновей завтра.
— Нет.
— Послезавтра.
— Нет.
— Через неделю.
— Я сказала: сначала поговорю с детским психологом.
— Они здоровы?
— В целом да.
— В целом?
— Миша здоров. У Ильи остаются последствия недоношенности, но ничего критического. Наблюдение у невролога, пульмонолога, повышенная тревожность.
— Я могу помочь.
— Чем?
— Всем.
— Очень конкретно.
— Деньгами, врачами, временем.
— У них есть врачи. Деньги. И время людей, которых они знают.
— А отец им не нужен?
Елена почувствовала удар.
— Нужен, — ответила она. — Именно поэтому я не позволю тебе войти к ним сегодня, назвать себя папой, а через неделю уехать.
— Я не уеду.
— Ты прилетел с Лизой из другого региона. У тебя там жизнь, работа, Ирина.
— У меня там внучка, которой нужна операция. Работа решаема.
— Всё у тебя решаемо.
— Не всё.
Он посмотрел на неё так, что Елене пришлось отвернуться.
— Я хочу встретиться с психологом, — сказал Максим. — С любым, кого ты выберешь. Хочу сделать всё правильно.
— Ты не знаешь, что правильно.
— Поэтому спрашиваю.
Это было новым.
Максим не спрашивал.
Он сообщал, предлагал готовый план, брал ответственность. Даже когда Елена просила просто побыть рядом, он начинал решать проблему.
Теперь он сидел перед ней и признавал, что не знает.
Елена не собиралась награждать его за минимальную способность учиться.
Но услышала.
— Я поговорю со специалистом, — сказала она. — Потом сообщу Полине, когда и где возможна встреча.
— Почему через Полину?
— Потому что пока я не хочу, чтобы у тебя был мой личный номер.
— Он у меня есть.
— Старый.
— Ты не меняла.
Елена замерла.
— Откуда ты знаешь?
— Я звонил.
— Когда?
Максим отвёл взгляд.
— Несколько раз.
— За четыре года?
— Да.
— И?
— Не нажимал вызов.
Она медленно кивнула.
В этом был весь Максим.
Набрать номер.
Не позвонить.
Увидеть сообщение.
Не открыть.
Любить.
Уйти.
— Ты удивительно последователен, — сказала Елена.
Он принял это без возражений.
Телефон Елены завибрировал.
Она посмотрела на экран. Реанимация.
— Мне нужно идти.
— Я останусь здесь.
— Это твоё решение.
— Елена.
Она остановилась у двери.
— Я хочу знать всё о них.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это не допрос. И не отчёт за пропущенные годы. Ты будешь узнавать их постепенно, если они позволят.
— Если ты позволишь.
— Я их мать.
— А я отец.
— Которого они видели один раз.
Максим хотел ответить, но за дверью послышались быстрые шаги.
В комнату заглянула дежурная медсестра.
— Елена Павловна, простите. К пациентке Орловой приехала мать. Она внизу, её не пропускает охрана, потому что нет временного пропуска.
— Сейчас спущусь.
Максим сразу направился к выходу.
— Я встречу.
Елена задержалась на секунду.
Ирина.
Женщина со старой фотографии.
Беременная соперница, которой в действительности, возможно, никогда не была.
Елена не собиралась идти навстречу прошлому.
Но ноги сами понесли её следом.
Внизу, возле стойки охраны, стояла молодая женщина в дорожной куртке и тёмных брюках. Волосы растрепались, лицо было серым от усталости. Рядом лежал небольшой чемодан.
Она спорила с охранником:
— Моя дочь в реанимации. Мне сказали подняться на третий этаж.
— Без пропуска нельзя.
— Сделайте пропуск.
— Регистратура закрыта.
— Тогда позовите врача!
Максим подошёл первым.
— Ирина.
Она резко обернулась.
На лице появилось такое облегчение, что Елена ощутила знакомый укол.
Ирина шагнула к нему и схватила за руки.
Не обняла.
Не прижалась.
Просто вцепилась в ладони, как человек, которому нужна опора.
— Где Лиза?
— В реанимации.
— Она жива?
— Жива.
— Операция?
— Закончилась.
— Максим, скажи нормально. Что с ней?
Он положил руки на её плечи.
Движение было спокойным и почти отцовским.
— Лиза жива. Елена её спасла.
Ирина перевела взгляд.
Узнала Елену сразу.
Это было видно по тому, как изменилось её лицо.
Не удивление.
Вина.
Значит, Ирина знала, кто перед ней.
Елена рассматривала женщину, которую почти четыре года представляла иначе.
На фотографиях Ирина была моложе, улыбалась и носила светлое платье, подчёркивавшее живот. Сейчас перед Еленой стояла измученная мать. Под глазами тёмные круги, губы потрескались, ногти коротко обрезаны.
На безымянном пальце — тонкое обручальное кольцо.
На шее — овальный медальон.
Когда Ирина повернулась, крышка медальона приоткрылась. Внутри находилась маленькая фотография мужчины.
Молодого.